- Объясню, - Грозный Глаз покосился с презрением, но замечание делать не стал. – Пожиратели готовят покушение на Крауча и Багнольд. На сей раз в ход может пойти кое-что посложнее Бомбарды, а главное, произойти все должно в Министерстве. Жертвы неизбежны. Ваша задача: распределиться по коридорам и любого подозрительного человека мгновенно обезвреживать.
- А если это окажется ошибкой? – Джеймс поправил очки.
- Ну тогда извинитесь и отпустите. А что ты еще предлагаешь, Поттер? Не умничай-ка.
Под чарами изменения внешности Лили стала женщиной средних лет с пучком темных волос. Джеймс отдал ей свои очки для пущего антуража, и теперь Лили волновалась, как он в случае чего будет ориентироваться при его-то близорукости. Поблизости на скамеечке очереди ждала Марлин – седенькая сгорбленная старушка, и где-то рядом, наряженные чиновниками, бродили Сириус и Эммелина. Приемные Крауча и Багнольд были в этом крыле, на этом этаже, логично. Что этот участок вызвал у Грюма наибольшие опасения.
Лили, тиская сумочку, с какими в Коукворте ходят в магазин домохозяйки, присела на подоконник. Она, конечно, не может скрыть, что нервничает – но ведь просители и должны нервничать, не так ли? А все же страшно. Что такого Пожиратели собираются использовать, что Грюм счел нужным отправить орденцев охранять Крауча? А если снова – тревога ложная, и Пожиратели решили просто окружить и перебить их? А что вон там за подозрительный парень? На Северуса похож… Нет, показалось. Как-то там котенок? Наверное, шутки ради стоит назвать кошечку Гай – пусть Джеймс порадуется. Или нет, раз кошечка, лучше уж Гайя.
У Джеймса задача была совсем особенная. В мантии-невидимке он стоял в кабинете Крауча, чтобы иметь возможность охранять его непосредственно. Значит, Джеймс и опасность разделит с Краучем, какова бы она ни была.
Лили, стараясь не привлекать внимания, спокойно пошла по коридору. Надо дойти до кабинета Крауча, хоть как-то проверить, как там Джеймс… Из кабинета Багнольда раздался пронзительный крик.
Посетители повскакивали, и в ту же секунду Багнольд и охранявшая её Доркас буквально вылетели за дверь, крепко захлопнув её.
- На выход! – выкрикнула Медоуз, усилив голос Сонорусом. – Всем выходить!
Лили видела, как из разных концов коридора к ней заторопились, пробиваясь сквозь заметавшуюся толпу, Сириус, Марлин, Эммелина, Лонгботтомы, но самой ей надо было (она уже не сомневалась в этом) в кабинет Крауча, к Джеймсу. Между тем стало нестерпимо жарко, легкая одежда прилипла к телу.
Когда она толкнула тяжелую резную дверь, то увидела Крауча и Джеймса, нависших над лежащим на полу обезоруженным мальчишкой.
- Лилс, что там за шум такой? С Багнольд чего?
Прежде чем она успела ответить, Крауч приказал:
- Позовите сюда Грюма с парой авроров. И пошлите сову Дамблдору, мне…
Договорить он не успел: его и Джеймса схватила за горло невидимая петля. Мальчишка, видимо, смог вытащить у кого-то из них свою палочку и теперь вертел ею над головой, будто крутя лассо. Хрипя, оба покатились по полу.
Лили инстинктивно отступила за дверь, и в азарте мальчишка, кажется, забыл про нее. Она как сквозь вату слышала крики товарищей, слабо ощущала, как градом льющийся пот разъедает кожу. В момент, когда лицо Джеймса посинело, а глаза закатились, Лили хладнокровно подняла палочку и выпустила в нападавшего зеленый луч Авады.
Желала ли она ему смерти в тот момент? Наверное, желала – за мучения Джеймса. Во всяком случае, парень упал, как подкошенный, а Крауч и Джеймс развалились рядом с ним, задыхаясь и отплевываясь.
- Все уходим! – снова прокатился по коридору голос Доркас. – В здании Адский огонь! Объявляется немедленная эвакуация!
Общими усилиями Ордена, включая и прибывшего незамедлительно Дамблдора, пожар удалось остановить, но пламя успокоилось только к ночи. Крауч и Багнольд остались живы, но погибло пятеро посетителей и два сотрудника министерства. И еще погиб Бенджи Фенвик: пытаясь пробиться к своим, не смог справиться с огнем. От него сталось несколько костей да пара обгоревших пуговиц.
В глухой ночной час штаб-квартира Ордена вновь была полна народу. Дамблдор и Грюм о чем-то совещались на кухне, а Лили переходила от товарища к товарищу, смазывая им ожоги. Больше некому было: Фенвика нет, а Мэрион сидела, поникнув, в углу, и под руками обнимавшей её Алисы слегка покачивалась, глядя остекленелыми глазами.
Лили, признаться, злилась на нее. Она-то может позволить себе горевать, оплакивать – хотя потеряла она сегодня, может быть, куда меньше. А Лили вот сегодня убила.
