На распределении Лили, только успевавшей приветствовать новых гриффиндорцев, запомнились нетерпеливо оглядывающиеся Эммелина и её братья: они искали глазами Маделайн, свою младшенькую, худенькую тихую девочку с длинной русой косой. Фамилия Вэнс была ближе к концу списка, и они изволновались, покуда ждали её. Их тревога оказалась не напрасной: Шляпа отправила девочку не на Гриффиндор, а на Хаффлпафф, причем без колебаний. Братья разочарованно вздохнули, у Эммелины с досады выступили на скулах красные пятна.
- Этого следовало ожидать, - проговорила она дрожащим голосом. – Она самая серенькая из нас и слишком мягкосердечна к тому же. В августе я её поймала на том, что она скармливала нашему ублюдку половину своих порций. Отец высек бы её, но я ничего ему не сказала, сама дала пару затрещин. Теперь жалею, что не сказала.
- Да ладно, - хлопнула её по руке Мери. – Не на Слизерин же. Барсучки – хорошие ребята.
Эммелина грустно кивнула, глядя, как Мэрион усаживает съежившуюся от страха Маделайн рядом с собой и пододвигает ей тарелку с шарлоткой.
Своим чередом пошли занятия и часы отдыха. Профессор Флитвик вел теперь и ЗоТИ, и заклинания: аврорат после увольнения Оули разорвал сотрудничество с Хогвартсом, а нового преподавателя найти не успели. Впрочем, маленький профессор объяснял хорошо, к требованиям его студенты уже привыкли, и если бы не жалость к карлику, которому наверняка сложно было управляться с двумя предметами разом, Лили не желала бы ничего другого.
Бойкот Алисы кончился – точнее, про него за лето подзабыли, и теперь он угас. Конечно, общаться с ней отвыкли, да и она пока дичилась прежних товарищей. С Фрэнком у них, кажется, случилось вечером после приезда долгое и тяжелое объяснение на Астрономической башне, но закончилось оно, если верить Пенни-Черри, поцелуем. Да если и не верить, все же они, как прежде, ходили парой в Большой зал, в библиотеку и в Хогсмид, и словно не вспоминали те месяцы, когда ему было стыдно общаться с ней.
Сириус тоже вроде бы успокоился, перестал красоваться перед Эльзой и нашел себе совсем уж неожиданную подружку – Нелли Гамильтон, которой едва исполнилось четырнадцать лет. Малышка Нелли, ошарашенная счастьем, свысока поглядывала на ровесниц, товарищи дивились ей и невольно смущались чего-то, а Марлин злилась, но не на Нелли – опять же на Эльзу.
- Как вы не понимаете, - она нервно ходила вдоль стен спальни, пока Лили и Мери сочувственно молчали. – Ему не нужна, ему не может быть нужна глупая соплячка. Он гуляет с ней напоказ, он дразнит слизеринскую гадюку. О нет, Нелли можно только пожалеть. Ей еще горько придется, горше, чем мне теперь. Но Эльза… - она остановилась. – Эльза ответит. Заплатит за все.
- Что ты хочешь сделать? – тихо спросила Алиса.
- Ничего, - Марлин вскинула брови. – Ничего. Сотрясаю воздух угрозами. Не обращай внимания. Я же ревную, в конце концов.
Мери мрачно подперла кулаком подбородок. Должно быть, она не поверила, что Марлин тратит слова впустую. Да и Лили не поверила, но ей пора идти патрулировать коридоры. Сегодня она шла дозором одна: Люпин опять болел. Но, конечно, её пришел сопровождать Северус – как будто в стенах Хогвартса ей что-то грозило.
- А твой напарник опять заболел? – фыркнул Сев, вышагивая рядом.
Лили кивнула, подавляя неприязнь. Тон, которым друг говорил о приболевшем Ремусе, коробил её.
- И опять в полнолуние… Каждый месяц, в полнолуние, он заболевает… Крайне интересно.
- Тебе интересно? Мне – нет, - она поджала губы.
- Что ж, зря. Я видел, как его приятели ночью несколько раз уходили из Хогвартса. Есть у них какая-то особая карта… Что они забыли ночью на лугах или в Запретном лесу, а?
- А что забыл ты? – у Лили дыхание перехватило. – Какой же ты лицемер! И подлец. Таскаешься за ними, вынюхиваешь… Жить спокойно не можешь от зависти, что Джеймс стал капитаном квиддичной команды? Или оттого, что не сумел как следует им отомстить за шутки?
- Да причем тут квиддич? – черные глаза Северуса распахнулись. – Ты же знаешь, мне эта игра до лампочки. Но они что-то замышляют. А Люпин пять лет заболевает ровно в полнолуние! Ну вдумайся!
- Во что вдумываться? В то, что ты роешь яму человеку, который в десять раз лучше тебя?
- Человека? – у Сева вспыхнул нездоровый румянец. – Да он оборотень, Лили! Он зверь, кровожадная тварь, и он живет в одних комнатах с тобой! А я не хочу, чтобы с тобой стало то же, что с дочерью Олливандера!
Лили вздрогнула. Её почудились носилки, застывшая толпа и воющий парень, сдернувший забрызганное кровью покрывало. И то, что лежало на носилках, чего она не увидела, но могла представить по рассказам сокурсников. И Северус серьезно считает, что на то же способен добряк Люпин?
- Не смеши. Он болен, да…
- Ликантропией.
- Прекрати. Он хороший человек, и я не желаю выслушивать разные домыслы. Если ты пошутил, эта шутка скверная. Сменим тему.
