Двенадцать лет трудилась эта коллегия над развитием интеллекта и вкусов наследника Николая, потом к курсу обучения был прибавлен тринадцатый год. Главным был на протяжении курса предмет, излагавшийся Победоносцевым: догма о божественном происхождении самодержавия, о неограниченности и неприкосновенности царской власти. Такие взгляды на воспитание развивал сам Александр III.
Первые восемь лет престолонаследник проходил почти нормальный гимназический курс, если не считать исключения из программы классических языков (латыни, греческого), усиленных занятий английским, французским и немецким, а также занятий по так называемой политической истории. Последние же пять лет были отданы "высшим наукам", с упором на военные: стратегию и тактику, топографию и геодезию. Леер читал ему историю войн; Бекетов преподавал химию; Кюи - фортификацию; Штубендорф - топографию; Бунге статистику и политическую экономию.
Особое место занимал в победоносцевской школе мистер Хит, или, как его называли во дворце, Карл Осипович, фактически не столько преподаватель, сколько гувернер. Он с ранних лет привил своему воспитаннику привычку пользоваться английским языком вместо русского, почему Николаю изъясняться по-английски было сподручней, чем по-русски, и родная его речь зачастую походила на подстрочный перевод с английского. Забота о развитии его вкусов и познаний в области родной литературы была также более чем скромной.
По всем предметам профессорам запрещено было задавать вопросы ученику, ему же самому спрашивать не хотелось; поэтому степень усвоения наук так до конца и осталась загадкой даже для Победоносцева. Видно только было, что на занятиях августейший школяр частенько мучается скукой, в моменты наивысшего вдохновения очередного лектора следит не столько за его изложением, сколько за сутолокой у аптеки напротив, за толчеей у Аничкова моста. В чем сам себе признавался в дневниках тех лет: "Был изведен Пузыревским..."; "Занимался с Леером, чуть не заснул..."; "Встал поздно, чем урезал Лееру его два часа..." Занятия действовали на него, как снотворное: "У меня сделалась своего рода болезнь - спячка, так что никакими средствами добудиться меня не могут..." Но нет ничего вечного, и мучительство спячкой не бесконечно, и однажды наступает дивный день, день его светлого пробуждения - со страниц его дневника звучит ликующий, триумфальный возглас: "Сегодня я закончил свое образование - окончательно и навсегда!" (1)
Точнее, он "закончил окончательно" не образовательную программу в целом, а ее лекционный цикл. Ибо оставалась еще познавательная практика за пределами класса. Она наследнику нравилась больше и длилась дольше. Несколько лагерных периодов он провел в расположении войск близ столицы (большей частью под Красным Селом): два лета - в Преображенском полку, сначала субалтерн - офицером (2), затем командиром роты и еще два сезона - в гусарском полку командиром взвода, командиром эскадрона; и еще лето - в расположении артиллерийских частей. Пределом достигнутого было командование батальоном в звании полковника.
Зато часы досуга провел в гвардии преславно. Под руководством дяди своего Сергея Александровича, командовавшего Преображенским полком в обществе Нейгардта, фон дер Палена и братьев Витгенштейнов познал прелесть попоек и амурных похождений, каковые и составили нечто вроде параллельного университетского курса. Коронными пунктами этой просветительной программы дубль были: игра в волков и питье "аршинами" и "лестницами".
Из дыма и шума пикников вышли некоторые из его будущих приближенных сенаторы, губернаторы, архиепископы; в числе последних - святые отцы из кавалергардских ротмистров Серафим и Гермоген.
В довершение образования отец выделил в его распоряжение балтийский крейсер и велел совершить путешествие на Дальний Восток. Много месяцев плавал он по морям и океанам, набираясь впечатлений, пока в Японии не прервал его турне некий Сандзо Цуда, вооруженный саблей.
К осени 1894 года, когда стал отходить в мир иной измотанный нефритом Александр Александрович, пред миром и Россией предстал его преемник - сильно энглизированный молодой человек, на вид скромный до застенчивости, со сдержанно-вежливыми манерами, с беглой английской и несколько натужной русской речью (плюс странный, так называемый гвардейский акцент), с общим уровнем развития гусарского офицера средней руки.
Ростом и надутым видом контрастировала с ним его невеста, той же осенью вызванная из Дармштадта.
Мнения тех, кто мог приглядеться к Николаю с ближнего расстояния, были различны. Одни говорили: это штык-юнкер. Другие: зауряд - прапорщик. Третьи: новый вариант Павла I. Четвертые: благовоспитанный, но опасный двуличием и самомнением молодой человек (3).
Александр III умирал, сидя в кресле на террасе Ливадийского дворца. За два часа до своей кончины он потребовал к себе наследника и приказал ему тут же, на террасе, подписать манифест к населению империи о восшествии на престол.
Это было 20 октября 1894 года.
