В этот день Родзянко продолжает бомбардировать Николая депешами. Он все еще взывает к царю, убеждая его проявить гибкость, пойти на уступки. Он рекомендует отмену роспуска Думы, требует сформирования «ответственного» правительства. «Положение ухудшается, — гласит одна из его телеграмм. — Надо принять немедленные меры, ибо завтра будет уже поздно. Настал последний час, когда решается судьба Родины и династии».[22] «Прекратите присылку войск, взывает другая его телеграмма, — так как они действовать против народа не будут».[23] Еще одна — того же отправителя: «Положение серьезное… Правительство парализовано… На улицах беспорядочная стрельба… Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство… Всякое промедление смерти подобно».[24] Копии последнего обращения направлены командующим фронтами с просьбой поддержать его перед царем. Откликнулись позитивно Брусилов и Рузский. Реакция Николая (в разговоре с Фредериксом): «Опять этот толстяк Родзянко мне написал разный вздор, на который я ему даже отвечать не буду».[25]
Но тем же «вздором» засыпают его и другие: брат Михаил, прочие родственники, кое-кто из генералов и министров, наконец, премьер Голицын.
Трон трещит, качается. Но царь этого не видит. Другие струсили и мечутся, как угорелые. Он не таков. Он спокоен, уверен в себе, знает, что делать. У него есть в запасе средство, доступное общему пониманию и многократно проверенное на практике: карательный рейд.
Если организовать военный марш на Петроград, можно поручиться: трон устоит.
Вызван в кабинет генерал Н. И. Иванов. Приземист, угловат, хрипловат. Борода лопатой, узенькие в морщинках хитрые глазки, утиный нос с бородавкой. Что-то есть в нем от старинного ушкуйника — выбился из низов. И молва о нем еще с пятого года мутная, невеселая: это его безжалостной рукой было тогда подавлено в Кронштадте восстание революционных матросов. Да еще два у него качества: во-первых, он приходится крестным отцом наследнику; во-вторых, ему царь обязан получением особо ценной в глазах армии боевой награды — георгиевского креста.[26]
«— Николай Иудович, во имя вашего крестника, на благо его будущего, пойдете ли вы на Петроград?
— Пойду, ваше величество. Но с чем, осмелюсь спросить?
Царь перечислил выделяемые части и подразделения.
— А пулеметы «кольт» будут?
— Целая пулеметная команда.
— Слушаюсь, ваше величество.
— Дойдете, Николай Иудович?
— Дойду, чего бы ни стоило, ваше величество».[27]
Переговорив с Алексеевым, царь назначает Иванова командующим Петроградским военным округом (взамен Хабалова) и велит ему, по укомплектовании отряда, незамедлительно выезжать. В удостоверении № 3716, за подписями Алексеева и дежурного генерала Кондзеровского, зафиксировано высочайшее поручение Иванову: «Водворить полный порядок в столице и ее окрестностях». Фактически<е> данные для этого средства:
«Вышли на усмирение Петрограда две бригады — одна снятая с Северного фронта, другая — с Западного… Были даны (Иванову) также два батальона георгиевских кавалеров, составлявших личную охрану государя в Ставке. С Северного фронта двинулись два полка 38-й дивизии, считавшиеся лучшими на фронте».[28]
Пока Иванов собирается выйти в поход, близятся к концу операции Хабалова. К исходу 27 февраля рабочие и солдаты целиком овладели Петроградом. В их руки перешли все ключевые позиции — мосты, вокзалы, Главный почтамт, телеграф, Главный арсенал, важнейшие учреждения. Попытка Хабалова вызвать войска из окрестностей Петрограда ни к чему не приводит, солдаты всюду переходят на сторону народа. Только в Адмиралтействе еще сидят, занимая последнюю линию обороны, военный министр Беляев, Хабалов и начальник Генерального штаба Занкевич. Вместе с ними — великий князь Михаил, брат царя. У них 1500 солдат, 15 пулеметов и 2 орудия. Они расположили эти средства по фасаду и на углах здания так, чтобы держать под контролем Невский, Вознесенский и Гороховую, то есть подступы от трех вокзалов: Николаевского, Царскосельского, Варшавского. Они еще рассчитывают на приход Иванова. У окна, выходящего на Невский, сидят у пулемета генералы Тяжельников и Михайличенко. Они слышат, как в соседней комнате Беляев диктует телеграмму в адрес начальника штаба Ставки — копия дворцовому коменданту: «Ждем скорейшего прибытия войск».
В канун выхода на марш Н. И. Иванов направляет следующие две бумаги:
1. Начальнику штаба Ставки:
«28 февраля 1917 года. № 1. Его императорскому величеству благоугодно повелеть доложить Вам, для поставления в известность председателя Совета министров:
Все министры должны исполнять все требования генерал-адъютанта Иванова Н. И. беспрекословно.
Иванов».
2. На имя коменданта Царского Села:
«28 февраля 1917 года. № 4. Прошу подготовить помещения для расквартирования 13 батальонов, 16 эскадронов и 4 батарей. О последовавшем уведомить меня завтра, 1 марта, на ст. Царское Село.
Иванов».[29]
