У Киры Кирилловны и Луи Фердинанда подросли семеро детей — четыре сына и три дочери. Так что число претендентов отнюдь не убывает…
Нельзя сказать, что романовские отпрыски бездействуют. Одной из монархических демонстраций, приуроченных к годовщине екатеринбургских событий, была заупокойная церемония в церкви на авеню Дефре в Брюсселе. Инсценировке придали размах. Съехались всевозможные реакционные элементы из западноевропейских стран и США, в том числе дожившие до наших дней бывшие сановники и фрейлины царского двора. Фасад церкви был подсвечен прожекторами, толпа целовала «чудотворную» икону Курской божьей матери. Эту икону нацисты во время войны вместе с другими экспонатами художественных фондов СССР украли и вывезли в рейх; позднее западногерманские спекулянты перепродали ее в Нью-Йорк, откуда она и была выдана напрокат для брюссельского сеанса церковно-монархической истерии. Организовал эту постановку Владимир Кириллович. Вместе с ним возглавили спектакль на улице Дефре четыре православных епископа, прибывших из США, в их числе архиепископ вашингтонский Никон.
Потомки Гогенцоллернов и Романовых так переплелись между собой, что стали вовсе неразделимыми. Луи Фердинанд и Кира Кирилловна разработали даже свою политическую программу. На торжестве в замке Хехинген, посвященном 900-летию дома Гогенцоллернов, Луи выступил с речью, в которой изложил эту программу. Объявив себя сторонником «свободных режимов», он возвестил, что как раз монархии и являются «лучшим гарантом подлинной демократии».
Луи Фердинанд часто появляется перед офицерами и солдатами бундесвера. То по случаю 250-летия со дня смерти Фридриха II. То на военном параде в честь 340-летия 4-го гренадерского полка, носящего имя Фридриха-Вильгельма. Поводы разнообразные, но речи однозначны: о величии старого рейха; о прусских солдатских традициях; о зове воинственных предков; о славе былых походов на восток и запад. Тем самым, считают некоторые из демохристианских политиков и военных консультантов, кайзеровский внук вносит достойный вклад в воспитание личного состава бундесвера.
В ФРГ создан «Круг Цоллерн». Участники его — промышленные и финансовые магнаты, титулованная знать, руководящие деятели ХДСХСС, генералы и офицеры бундесвера. Программа «Круга»: популяризация кайзеровской семьи и обеспечение ее личных интересов, а также насаждение в армии и населении духа старой бисмарковской империи.
Когда Луи Фердинанд и Кира открыли в Хехингене торжества по случаю 900-летия дома Гогенцоллернов, то там можно было увидеть не только сотню принцев и принцесс (в их числе и Викторию Луизу, дочь Вильгельма II). Почтили праздненство своим присутствием некоторые депутаты бундестага, демохристианские и неонацистские лидеры, главари так называемых землячеств и других реваншистских организаций, а также депутация от командования бундесвера во главе с генералом Гербером. Военный журнал «Веркунде» воспроизвел на своих страницах речь бывшего полковника вермахта, а ныне профессора Курта Хессе, провозгласившего здравицу во славу участников кайзеровского и гитлеровского походов на Восток.
Реакционная пресса поместила выступление главы «Федерального союза изгнанных» Рейнгольда Рееса. Поблагодарив Луи Фердинанда, Киру Кирилловну и «всех остальных членов кайзеровского дома за то, что они неизменно демонстрируют свою общность с восточными областями рейха», он заявил: «Землячества знают, что „Круг Цоллерн“ олицетворяет собою частицу пруссачества. Задача этого „Круга“ — возвратить нашему государству его прусскую идею, а заодно и прусские области».
Под аккомпанемент шумных славословий старому рейху провели Луи Фердинанд и Кира недавние (1972 год) торжества по случаю восьмидесятилетия герцогини Виктории Луизы Брауншвейгской и Люпембургской — дочери Вильгельма II. По сему случаю съехались в родовой замок Гогенцоллернов носители самых громких аристократических и промышленно-банковских фамилий времен «старины Викки» (или «Вилли») и «милого Ники». Из Бад-Имнау до станции Цоллерн именинницу и услужающих тащил личный паровоз ее папы (взяли напрокат из музея), а от вокзала до замка — тоже в папиной карете (взятой из того же музея). Пляска теней длилась сутки.
За полтора десятилетия до крушения царизма Ленин выражал твердое убеждение, что безвозвратно проходят времена, когда на Руси могло держаться и чинить произвол над народом «правительство божьей милостью». Вопрос поставлен прямо и вынесен на улицу: быть или не быть самодержавию.[4]
Ответ истории: не быть! Царская Россия умирала. На ее место шла свободная Россия. «Темные силы, которые охраняли царское самодержавие, гибнут. Но только сознательный, только организованный пролетариат в состоянии нанести смертельный удар этим темным силам».[5]
