На первых порах контакты царя с лидерами «СРН» кое-как маскируются; они поддерживаются, с соблюдением некоторых правил конспирации, главным образом через таких посредников, как великие князья Николай Николаевич и Владимир Александрович, генерал Раух и князь Путятин.[8] Пока не привык, Николай II в какой-то степени еще стесняется соприкосновения с «союзом этим, составленным из воров и хулиганов» (III-393). В дальнейшем «тайная, или, вернее, не демонстративная поддержка царем „Союза русского народа“ делается явною, ничем не стесняющейся» (III-333). Насколько обе стороны уже «ничем не стеснялись», видно из того, что Дубровин, глава организации, открыто приглашается Николаем II во дворец для личных бесед; там же официально принимаются депутации «Союза русского народа». В декабре 1905 года на очередном приеме группы черносотенцев Николай получает из их рук подарок — два значка «СРН»; один прикрепляет к своей гимнастерке, другой — к рубашке своего полуторагодовалого сына.
Эта братия влекла его к себе. В ее кругу он чувствовал себя легко и непринужденно. Он пускал ее в дворцовые покои, устраивал для нее угощения, церемонии раздачи наград, выносил наследника и передавал его из рук в руки, давал лабазникам и вышибалам становиться на колени и целовать край полковничьего кителя, край детской рубашки, пригоршнями высыпал на их молодецкие груди крестики, жетоны, медальоны и бляшки.
Как нигде в другом общественном окружении, он был здесь в своей тарелке. Если на дипломатических раутах и государственных приемах у него прилипал к нёбу язык и он заикаясь с трудом выдавливал из себя несколько слов, то в этой компании, где представали перед его взором кувшинные рыла героев кистеня и оглобли, он становился словоохотливым, даже красноречивым, в нем загорался риторический огонек, поднималось ораторское вдохновение. Он мог в этом обществе запросто подвыпить и под хмельком сплясать «барыню». Он взывал к черносотенцам в тостах, приветственных обращениях и поздравительных телеграммах: «Объединяйтесь, истинно русские люди!»… «Искренне вас благодарю»… «Буду миловать преданных!»… «Вы мне нужны»… «Царское вам спасибо»… «Вы моя опора и надежда»…
На верноподданнический адрес союза извозопромышленников, поставлявшего черной сотне актив, царь 23 декабря 1906 года отвечает: «Передайте извозчикам мою благодарность, объединяйтесь и старайтесь». На приеме во дворце он не стесняется при всех справиться у ярославского губернатора Римского-Корсакова о здоровье такого деятеля, как владелец мучного лабаза Кацауров — один из главарей местного отделения «Союза русского народа». За пределами ярославских лабазов и трактиров никто не хотел знаться с этим человеком.
В сентябре 1906 года, когда председатель «СРН» Дубровин слегка занемог, генерал Раух привез ему на квартиру — на Большой Вульфовой улице на Петербургской стороне — личное соболезнование его величества с присовокуплением пожелания скорейшего выздоровления.
А 3 июня 1907 года, в день, когда разгоном Государственной думы второго созыва Столыпин фактически совершил государственный переворот, Николай послал тому же Дубровину телеграмму. В ней, отбросив в сторону недомолвки, самодержец воззвал: «Да будет мне Союз русского народа надежной опорой».
«Безобразнейшая телеграмма эта, — писал потом Витте, — в связи с манифестом о роспуске второй Думы показала все убожество политической мысли и болезненность души нашего самодержавного императора».
Увы, вздыхал экс-премьер, те из приближенных царя, которые могли бы удержать его от якшанья с черной сотней, «утеряли всякие принципы и действуют по минутному влечению, держа нос по ветру, как это делает хорошая легавая собака» (III- 393).
Себя самого Сергей Юльевич в легавых, конечно, не числил. Между тем готовности «держать нос по ветру» царь требовал от каждого своего ассистента, стоявшего перед ним, и испытующе приглядывался, кто и в какой степени эту готовность проявляет. К тем из своих приближенных, кто не состоял в «Союзе русского народа» или не ладил с этой организацией, царь относился настороженно, нередко с подозрением. Похоже было, что он подрядился вербовать в черную сотню новых членов, не останавливая перед обработкой на сей предмет министров. «Отчего вы, Петр Аркадьевич, не запишетесь в Союз русского народа? — спросил он однажды Столыпина. — Ведь Дубровина там теперь нет». (Столыпин и Дубровин относились друг к другу неприязненно.) С таким же вопросом царь обратился в свое время к предшественнику Столыпина Витте, намекнув, что знает и помнит — в подобной организации Сергей Юльевич когда-то уже состоял.[9] В другой раз Николай, беседуя с Витте, огорошил его вопросом:
«Правду ли о вас говорят, что вы стоите за евреев?» (II-210).
