— Поблизости от острова Санторин, господин профессор, — ответил капитан, — и именно в канале, отделяющем остров Неа-Каменни от острова Палеа-Каменни. Я хотел показать вам любопытное зрелище подводного извержения.
— Я думал, — ответил я, — что образование этих новых островов уже закончено.
— Ничто никогда не прекращается в вулканических местностях, — ответил капитан Немо, — и в земном шаре подземный огонь продолжает работать. Уже в девятнадцатом году нашей эры, по Кассиодору и Плинию, новый остров, божественная Tea, появился на том месте, где недавно образовались эти островки. Потом он исчез в волнах, чтобы появиться в шестьдесят девятом году. С этого времени до наших дней плутонические работы остановились. Но в 1866 году, 3 февраля, среди серных испарений появился новый островок Георгия возле Неа-Каменни и соединился с ним 6-го числа того же месяца. Спустя семь дней, 16 февраля, показался остров Афроесса, который отделял от Неа-Каменни канал шириной в десять метров. Когда произошел этот феномен, я плавал в этих морях и мог проследить все его фазы. Островок Афроесса круглой формы, имел триста футов в диаметре и тридцать футов высоты. Он состоял из черной стекловидной лавы, смешанной с обломками полевого шпата. Наконец, 10 марта, около Неа-Каменни показался еще меньший островок, названный Рэка, и с тех пор эти три островка, соединившись вместе, образовали один большой нынешний островок.
— А канал, который мы проходим в настоящую минуту? — спросил я.
— Вот он, — ответил капитан Немо, указывая на карту архипелага. — Вы видите, что я отметил здесь эти новые островки.
— Но на месте канала может выступить земля?
— Очень возможно, господин Аронакс, потому что в 1866 году восемь маленьких островков поднялись против порта Святого Николая, на острове Палеа-Каменни. Я полагаю, Неа и Палеа скоро соединятся. Если в Тихом океане материки образуются кораллами, то здесь работают вулканические силы. Взгляните, профессор, какая работа идет в волнах.
Я вернулся к окну. «Наутилус» уже не двигался. Жар становился нестерпимым. Белая вода окрасилась в красный цвет от присутствия в ней железистой соли; она имела вид красного пламени, столь яркого, что при нем бледнел электрический свет. Несмотря на то что салон был герметически закупорен, в него проникал удушливый серный запах.
Я был весь в поту и задыхался. Да, я действительно чувствовал, что зажариваюсь.
— Я не могу дольше выносить этого жара! — вскрикнул я, обращаясь к капитану.
— Да, это будет неблагоразумно! — ответил бесстрашный капитан.
Он отдал приказание. «Наутилус» взял в сторону и вышел из этой преисподней. Спустя четверть часа мы вздохнули на поверхности воды. Мне пришла в голову мысль, что если бы Нед Ленд избрал эту местность для побега, то мы не вышли бы живыми из этого огненного моря. Назавтра, 16 февраля, мы покинули этот бассейн, в котором глубина между островами Родос и Александрия доходит до трех тысяч метров, и «Наутилус», пройдя на высоте Чериго, вышел из Греческого архипелага, обогнув мыс Мотапан.
Средиземное море, преимущественно глубокое море, «великое море» евреев, «море» греков, «mare nostrum»[12] римлян, окаймленное апельсиновыми деревьями, алоэ, кактусами, морскими соснами, раздушенное запахом мирт, обрамленное неприступными горами, насыщенное чистым, прозрачным воздухом, но подверженное непрерывному действию огня, является настоящим полем битвы, где Нептун и Плутон еще продолжают оспаривать друг у друга власть над миром. Это здесь, на его берегах и над водою, говорит Мишле, человек подкрепляет свои силы, как в одном из самых могущественных климатов земного шара.
Но сколь ни красив этот бассейн, мне удалось только мельком увидеть его поверхность, занимающую два миллиона квадратных километров. Даже личными сведениями капитана Немо я не мог воспользоваться, так как этот загадочный человек ни разу не показался в течение нашего быстрого перехода через море. Я полагаю, что «Наутилус» прошел в этом море под водой около шестисот лье, совершив переход за двое суток. Покинув 16 февраля берега Греции, он 18-го с восходом солнца прошел Гибралтарский пролив.
Мне стало очевидным, что это Средиземное море, сжатое землями, которых Немо избегал, ему не нравилось. Волны и ветры этого моря приносили ему много воспоминаний, точнее, разочарований. Здесь он уже не мог пользоваться той свободой и независимостью в маневрированиях, как в прочих океанах. Здесь «Наутилусу» было тесно между сблизившимися берегами Европы и Африки.
