- А ты, оказывается, много читаешь, - похвалил Слава Ушакова.
- Я бы еще больше читал, да времени не хватает, - огорченно отозвался Никита. - Уж больно много у меня дома хлопот...
И заторопился к себе в деревню, он никогда не оставался ночевать в городе.
Слава услышал за своей спиной перебор каблучков, его догоняла Франя.
- До чего хорошо прошло! - защебетала она. - Как ты думаешь, Кузнецову понравился мой доклад?
Она принялась делиться впечатлениями, точно Ознобишин не был участником диспута.
- Я зайду к тебе? - неожиданно предложила ему Франя.
Она никогда не заходила к Славе, и ему польстило ее внимание.
- Зайдем, - согласился он.
Тихонько, чтобы не разбудить Эмму Артуровну, миновали зал, вошли в темную комнату.
Слава повернул выключатель, лампочка осветила кое-как застеленную кровать и разбросанные по столу газеты.
- Как у тебя неуютно! - пробормотала Франя.
- Извини, - сказал Слава. - Не успеваю убраться.
Франя присела на кровать.
"Нет, все-таки она хорошенькая", - подумал Слава, посматривая то на Франю, то на обои.
- Помнишь, как ты привез мне конфеты?
- А зачем ты обманывала Сергея? - упрекнул ее Слава.
- Чем же это я его обманывала?
- А тем, что делала вид, будто влюблена в него, я сам это видел.
- Видел то, чего не было! - Франя рассердилась. - И вообще, если хочешь, любить можно сто раз!
- Любовь бывает только один раз в жизни!
Франя пожала плечами.
- Ты еще маленький и ничего не понимаешь.
- И сколько же раз ты уже любила? - поинтересовался Слава.
- Я? - Франя ласково ему улыбнулась. - Дурашка, представь, я еще ни разу никого не любила.
Слава в смущении отвернулся к окну.
- А меня ты мог бы полюбить? - неожиданно спросила его Франя.
Он не знал, что ей на это сказать, диспут на такую скользкую тему куда легче было вести в клубе, он и в самом деле не знал, может ли он полюбить Франю, она ему нравилась и не нравилась, иногда он ею любовался, а иногда она чем-то ужасно его раздражала.
- А ты сам любил кого-нибудь?
- Нет, - признался Слава. - Когда же мне было...
- И сейчас ни в кого не влюблен? - допытывалась Франя.
- Нет, - с отчаянием повторил Слава.
- А почему? - капризно спросила Франя.
Тогда Слава повернулся к ней и, глядя в ее широко раскрытые овечьи глаза, нерешительно сказал:
- Потому, что я... еще не понимаю... ну, понимаешь, я еще не понимаю, что такое любовь.
23
Никто в укомоле не приходил на работу к определенному часу, да и часов ни у кого не было, поднимались вместе с петухами, ели что придется и бежали на службу.
Слава пришел к себе в кабинет... Кладовки у малоархангельских мещан побольше. А Железнов не прочь хоть на часок завладеть этим кабинетом.
К нему тотчас вошла Франя, она пришла на работу еще раньше.
- Вчерашняя почта.
Положила перед Славой зеленую картонную папку с белыми, завязанными бантиком тесемками и перечислила наизусть:
- Две инструкции, пять циркуляров, шесть заявлений и одно письмо.
- От кого?
- Личное, тебе.
Редко кто получал в укомоле личные письма.
Слава раскрыл папку, письмо лежало поверх остальных бумаг, серый конвертик без марки, письма чаще доставлялись с оказиями, чем по почте.
"От какой-нибудь барышни", - подумал Слава, местные девицы писали иногда записочки Ознобишину.
Надорвал конверт. Листок из ученической тетрадки.
"Слава! Иван Фомич скончался. Похороны послезавтра..." Господи, Иван Фомич!.. И дальше: "Ему хотелось бы..." Зачеркнуто. "Мне хотелось бы..." Зачеркнуто. И подпись: "Ирина Власьевна". Все письмо. Две строки.
Слава провел рукой по глазам.
- Когда пришло письмо?
- Вчера.
- Почему сразу не передала?
- Разве что-нибудь срочное?
- А кто принес?
- Какой-то мужик.
Слава побежал в соседнюю комнату к Железнову и Ушакову.
- Ребята, я уезжаю... - Он не сумел бы объяснить, почему ему необходимо ехать. Не смог бы объяснить им, кто это Иван Фомич. Учитель из Успенского. Мало ли учителей...
- Что-нибудь случилось?
- Да... - Не мог объяснить. - Мама... - Поправился: - Мать заболела... - Болезнь матери уважительная причина. - Я вернусь через два дня...
- Откуда ты знаешь, сколько ты там пробудешь, - сказал Ушаков. - Разве можно поручиться...
Железнов предложил:
- Достать тебе лошадь?
- Не надо.
Неудобно просить казенную лошадь для личных надобностей.
Слава побежал на базар. Там не могла не быть приезжих из Успенской волости. Они и были. Из Каланчи, из Критова, из Козловки.
За церковью шла небойкая торговля. Картофелем, холстом, коноплей, свининой. Торговали осторожно, как бы из-под полы, отвыкли уже от свободной торговли.
Слава вглядывался в незнакомые лица. Не может быть, чтобы его никто не знал. Вот бабенка, курносая и, похоже, злая, с узкими поджатыми губами, в ситцевом платке в белый горошек.
- Мотя!
- Узнали?
Мужики как-то обидели ее при дележе покоса, она нажаловалась Быстрову, и тот вместе со Славой заехал в Каланчу и восстановил справедливость.
- Ты скоро домой?
- Доторгую и поеду.
- Захватишь меня?
