Заузолков сидел у себя в кабинете и что-то писал.
- Ага, это вы, - сказал Заузолков, не поднимая головы. - Хорошо выспался, Ознобишин? Покормили тебя? Ну, давай, давай, выкладывай, с чем ты к нам?
- У меня поручение от укомпарта, - строго произнес Слава. - Куда это годится, товарищ Заузолков? Во всех волостях народные дома, повсюду разворачивается самодеятельность, а у вас по вине волисполкома активность молодежи на очень низком уровне.
Заузолков оторвался от своих записей, поплотнее уселся в кресле, с усмешкой поглядел на секретаря укомола.
- Валяй, валяй, товарищ Ознобишин, - одобрительно отозвался Заузолков. - Только в каком-нибудь сарайчике самодеятельности не развернешь.
- А вы потесните помещиков.
- Да помещики-то у нас ледащие, нет ни Давыдовых, ни Куракиных. А впрочем, увидишь сам. - Он вышел из-за стола, позвал Панкова. - Пошли, Панков, искать вам резиденцию! - Стремительно затопал по лестнице. - Нет у нас сурьезных помещиков, - на ходу объяснял Заузолков Ознобишину. - Хотя бы Кульчицкие. Хозяйство у них было крепкое. Но живут... Сам увидишь! Есть еще графиня Брюхатова. Та действительно была богата, настоящая помещица. Но пришла в полный упадок. Да Федоровы, у которых ты ночевал. Тоже не развернуться, сам видел...
Начали с Кульчицких.
Прямо-таки подмосковная, кое-как сколоченная тесная дачка с мезонином. В мезонин Ознобишин даже не пошел. Грязь такая, какой ни в одной избе, где хозяева живут вместе с телятами и поросятами, видеть не приходилось. Два брата с женами, сестра с мужем, множество детей, сопливых и никогда, видимо, не умывающихся, какая-то еще родственница, женщины в капотах, мужчины в запачканных блузах.
Встретили Кульчицкие пришедшее начальство подобострастно.
- Товарищ председатель, - не один раз повторил один из Кульчицких, обращаясь к Заузолкову. - Позвольте нам объединиться в земледельческую коммуну...
Заузолков гавкнул на него:
- А на что вам коммуна?
- А как же? - улыбнулся бывший помещик. - Вернут скот, инвентарь, окажут помощь семенами...
Слава не чаял, как поскорее вырваться от Кульчицких на свежий воздух.
- Годится?
Ответа не требовалось.
- Ну а теперь к графине...
Усадьба Брюхатовых отстояла верстах в двух от села - вышли за околицу, с версту прошли полем, свернули в березовую рощу, и сразу за рощей, на взгорке, открылась нарядная колоннада, ведущая к большому дому с высоким фронтоном.
Стены пожелтели от времени, штукатурка облупилась, из-под штукатурки выступали бурые пятна кирпичей, но в общем-то дом как дом. Лепные гирлянды до сих пор украшали большие удлиненные окна. Правда, стекла в окнах повыбиты, но эта беда поправима.
- А чем не нардом? - воскликнул с восхищением Ознобишин. - В нем и сцену, и зал, и все на свете можно устроить!
- Можно-то можно, да только кишка у нас тонка... - Заузолков не договорил. - Пусть уж пока ее сиятельство здесь живет.
- А не велика ли квартира для сиятельства?
- Иди, иди, смотри...
Чем ближе подходили к дому, тем более странным он становился. Точно за кулисами очутился Ознобишин! Поднялся по широким ступенькам, потянул за бронзовое кольцо дверь, переступил порог, и взору его предстали остовы комнат без полов и потолков, обломки столбов и досок, мусор и пыль.
Точно вспугнутая летучая мышь, метнулось к ним навстречу какое-то живое существо, при ближайшем рассмотрении оказавшееся крохотной старушкой в сером, под цвет стенам, длинном пальто и в соломенной шляпе с широкими полями, украшенными выцветшими лиловыми лентами.
- Ах, господи... - произнесла старушка низким грудным голосом, который удивительно не соответствовал ее фигурке.
Она протянула Заузолкову руку для поцелуя и удовлетворенно кивнула, хотя он и не подумал ее целовать.
- Вы от их величеств? - пролепетала она. - Но я не могу их принять, у меня в настоящее время живут разбойники, хотя они и уехали на турнир...
- Мужики весь дом разобрали по кирпичику, - объяснял Заузолков.
- Но ведь она...
- Сам видишь! - Заузолков с досадой махнул рукой. - Мы ее в Орел возили, в сумасшедший дом. Не принимают. Говорят, свихнулась окончательно и бесповоротно, но неопасна для окружающих. Вот и содержим.
- А где же она...
- Пробовали устроить у добрых людей... Куда там! Сюда удирает. Есть при доме чуланчик, приказал дверь навесить и окно прорубить, Не в воду же ее, как котенка!
А графиня Брюхатова продолжала:
- В департаменте герольдии одни немцы, не разбираются в русских родословных, а Брюхатовы по прямой линии от Ярославичей...
Оставили в покое и графиню.
По дороге в село Заузолков свернул в знакомую уже Ознобишину липовую аллею.
- И вот еще Федоровы...
Ознобишин не пожелал к ним идти.
- Там мне смотреть нечего, я там сегодня ночевал. Поговорим лучше в исполкоме.
Заузолков хотел что-то сказать, но промолчал.
- Пойдемте, - нехотя согласился он. - Мы к разговорам привычные.
