А чего звать! Надежда стояла у печки, дожевывала объедки.
- Надежда, - приказала Марья Софроновна, - пересчитай все стаканы, все вилки, все ножи, на гостей теперь надежа плохая, может, и унесли чего. Села на лавку, задумалась, опять вздохнула. - Пожарь яишню, что ли, приказала Надежде. - Да рассольчику принеси... - И вдруг закричала, никого не стесняясь, ни на кого не обращая внимания: - Костя! Костя! Где ты там? Иди сюда, Константин!
Ей пришлось-таки покричать, покуда в кухне не появился Костя Желонкин.
Высокий молодой парень с русыми кудрявыми волосами, он появился на пороге и несмело остановился, поглядывая на Марью Софроновну. Парень как парень, жил со своей маткой-бобылкой в невзрачной избенке, обрабатывал помаленьку свой надел да плотничал временами у соседей, подрабатывал на табак. Когда и где стакнулась с ним Марья Софроновна, так и осталось тайной, их даже рядом никогда не видали, на поминки пришел вместе с другими гостями, скромно ел, скромно пил, и никто не заметил, как Марья Софроновна оставила его ночевать.
Неловко ему было, замечали все в первые дни, но самой Марье Софроновне на это было ровным счетом начхать.
Костя моложе своей сожительницы лет на десять, но и это ее не смущало, она вела себя так, точно ей все можно и все хорошо.
- Садись завтракать, - приказала она Косте. - Привыкай.
После завтрака двинулась по хозяйству, осмотрела коров, лошадей, свиней, пересчитала птицу, обошла сараи и амбары, пересчитала, тут уж сбиться со счету нельзя, все прикидывала, примеряла.
Послала на хутор Федосея:
- Здесь и без тебя обойдемся, одному Филиппу с молотьбой не управиться.
Обстоятельно проинструктировала Надежду, как и чем кормить живность, сколько кому сена, жмыхов, отрубей.
Косте велела поправить крыльцо, подколотить у свиней корыто, разобрать ненужную конуру.
Дня три все приглядывалась, примеривалась, на что-то нацеливалась. Пошла к Вере Васильевне. Села. Поздоровалась.
Хотя с Верой Васильевной в этот день встречалась уже раза три.
- Как же вы располагаете дальше жить?
- Я не понимаю вас, - отвечала Вера Васильевна.
- Интересуюсь, не надоели ли гостям хозяева? Делать вам в этом доме больше нечего, пора и честь знать.
Вера Васильевна попыталась себя отстоять:
- Извините, но я тоже имею какие-то права. Мой муж - брат вашего мужа, здесь ему тоже что-то принадлежит. Странно лишать меня крыши над головой!
- Ничего вашему мужу здесь не принадлежало, - нахально заявила Марья Софроновна. - Все здесь заработано трудом Павла Федоровича, а я была ему верная помощница, и ежели он вас из сожаления содержал, то я этого делать не намерена.
- Довольно странно... - растерянно сказала Вера Васильевна, она и вправду не знала, что делать.
Зато Марья Софроновна все продумала и знала.
- Судиться вздумаете - вовсе ничего не получите. Мы еще не знаем, по какой причине бежали вы из Москвы, может, вы каких капиталов лишились, что даже вспоминать боитесь!
"Куда же мне идти?" - размышляла Вера Васильевна. Можно попросить Славу поговорить в исполкоме, но ей не хотелось вмешивать в семейные дрязги сына. Он коммунист, ему не пристало встревать в спор об имуществе. Однако надо же где-то жить. Ах, как не хотелось ей ввязываться в дележ астаховского наследства.
Однако она не могла не сказать своей собеседнице:
- Вы действуете совершенно, как леди Макбет, но живем-то мы с вами в советское время?
Но Марью Софроновну ничем нельзя озадачить.
- Не знаю, о ком вы, но Советской властью меня стращать нечего. Я трудящая женщина и знаю свои права, а кто вы, мы это еще посмотрим... - Она приподнялась со стула, уверенная в себе вальяжная женщина, обдернула платье и величественно посмотрела на невестку своего мужа. - Вот что, слушайте, дам я вам сарай, тот, что с сеном, - и все. Хотите, берите по-хорошему. Продадите его или что, а здесь вам делать больше нечего.
Вера Васильевна задумалась.
- Когда же нам уезжать?
- Завтра, - отрезала Марья Софроновна. - Неужели вы думаете, что я буду вас кормить даром? - И проявила великодушие, дала отсрочку: - Через три дня.
И хотя она отказала Вере Васильевне и ее сыновьям в жилье, это не помешало ей часом позже позвать Петю:
- Запряги лошадь и поезжай на хутор, привези мне сюда Филиппыча, скажи, хозяйка велела.
Петя съездил, привез.
Филиппыч удивился, что его отрывают от дела - вместе с Федосеем налаживал молотилку, но подчинился.
- Вот что, Филипп, больше ты мне не нужон, - объявила она. - Даю тебе три дня, собери свои вещички и иди.
- Куда?
- А куда знаешь! Не нуждаюсь я больше в тебе, за хутором у меня Костя приглядывать будет.
- Ты соображаешь, что говоришь? - обиделся Филиппыч. - Весь хутор на мне держится, а ты...
- А теперь не будет держаться, - заявила Марья Софроновна. - Скатертью дорога, можешь на дорогу яблок взять сколько осилишь.
Филиппыч не стал препираться и прямым ходом отправился в исполком.
- Куда ж это годится? Взбесилась баба! Я на Астаховых не один год горб ломаю, а эта... без году неделю в доме и уже гонит из него всех?
