- Пороть, - объяснил Ряжский. - Ротмистр хотел повесить, а подполковник не разрешил.
Кияшко что-то крикнул, Кудашкин повалился ему в ноги, Кияшко взмахнул стеком, и Кудашкин принялся торопливо спускать штаны...
К скамейке подошел солдат, взмахнул кавалерийской плеткой, Кудашкин завизжал...
- Интересно? - спросил Ряжский.
- Противно... - Славушка передернул плечами и вернулся в дом.
Со сборами проканителились до ночи. В штаб то и дело заходили офицеры. У всех были свои особые дела. Ни на минуту не замолкал полевой телефон.
Славушка никуда не отлучался, но что еще мог он узнать?
Все уложено, даже "ремингтон" упакован и перевязан веревками.
Шишмарев устало опустился на стул.
- Все. - С грустью взглянул на Славушку. - Последняя ночь здесь. Расстаемся...
Снимает планшет, достает и разворачивает карту. Вся она исчерчена - и синим карандашом и красным.
- Вот оно... Успенское! Придется ли еще сюда попасть? А мои далеко, во Владимире. Второй год не видел сына. Тоже хороший мальчик.
Опять жужжит зуммер.
- По направлению к Новосилю! - кричит Шишмарев. - По направлению к Новосилю. Ваш батальон выступает к Скворчему и сворачивает на Залегощь. Рота охраны позже...
Славушка прислонился к распахнутой раме...
То, что происходит дальше, необъяснимо. Славушка отворачивается от окна, и глаза его замирают на планшете. Лежит на краю стола. Достаточно протянуть руку... Срабатывает какой-то импульс, который сильнее его сознания, сильнее его самого. Это все, что он еще может принести Быстрову. Славушка рывком хватает планшет и стремглав прыгает в окно...
Позже, вспоминая о происшедшем, он сам не понимал, что тогда на него накатило. Сперва делают, а думают потом. Так бросаются наперерез идущему поезду, спасая играющего на рельсах ребенка... Это было сильнее его!
Он падает на землю и прижимается к стене.
На мгновение все в комнате замирают в оцепенении.
Но уже в следующее мгновение щелкает выстрел.
- Стреляйте же! - слышит Славушка...
Ряжский выпрыгивает в сад.
Славушка ползет вдоль фундамента и через щель в заборе выбирается на огород Волковых.
По канавке, мимо Тарховых, к церкви...
Но не успевает подняться из канавки, как его принимают чьи-то руки...
Быстров!
- Что там случилось?
Рассказ Славушки бессвязен, однако Быстров быстро уясняет себе, что произошло.
- Ну, ты отчаянный, - не то осуждая, не то одобряя его, произносит Быстров. - Стоило рисковать...
Забирает планшет и толкает мальчика в темноту.
- Быстро. К Введенскому. Стукнешь в крайнее окно. Три раза.
Вот уж чему Славушка никогда не поверил бы: Андрей Модестович сочувствует коммунистам! Хоть бы сказал когда слово в пользу Советской власти. А Быстров, выходит, ему доверяет!
Темно, но на всякий случай дорогу Славушка перебежал. Одиноко белеет церковь.
В парке хоть глаз выколи. В доме Введенского ни огонька. Да и какое окно крайнее?
Тук. Тук. Тук.
Голос с крыльца:
- Степан Кузьмич?
- Это я, - отзывается Славушка.
Введенский сошел с крыльца. Чиркнул спичкой, осветил на секунду мальчика.
- Очень приятно... Идемте.
- Куда?
- В баню.
Ведет мальчика к небольшой баньке на отлете от дома.
Но Славушка здесь не один...
Какой же тут поднялся радостный визг! Возле бани, оказывается, привязан Бобка.
- Заходите, заходите, - строго командует Введенский. - А то собака поднимет шум...
Мальчик на ходу здоровается с Бобкой.
- Темно, но не беспокойтесь, чисто. Здесь вы будете жить. Вы курите?
- Нет.
- Очень хорошо. Огонь зажигать нельзя. Дверь не заперта, сюда никто не зайдет. Утром навещу.
Славушка переступил порог, и дверь тотчас закрылась. Пахнет сырым деревом. Вытянул руку, нащупал скамейку. Шагнул. Еще скамейка, застелена не то половиком, не то какой-то попоной. В темноте отыскал дверь в баню. Принес из предбанника попону, ощупью нашел полоз, залез по ступенькам на верхнюю полку. Постелил, лег. Не страшно, а одиноко. Думалось почему-то не о Быстрове, а о маме. Ничего, завтра он как-нибудь даст о себе знать. Захотелось заплакать, до того одиноко. Нечаянно всхлипнул, сказалось нервное напряжение. Припомнились события минувшего дня, полезли в голову посторонние мысли. Мальчик подогнул ноги, шмыгнул носом и заснул.
26
Когда Славушка выпрыгнул из окна, всех, кто находился в штабе, на мгновение охватило оцепенение. Раньше других пришел в себя Шишмарев, он привык к треволнениям войны и почти без промедления сообразил, что произошло. Встретил милого культурного мальчика, да еще чем-то похожего на собственного сына, потянуло к семье, вообразил, что мальчик испытывает такие же чувства!
Свалилась, как снег на голову мирным жителям, толпа утомленных и обозленных солдат, нарушила мирное течение жизни, все перебаламутила, а подполковник Шишмарев, командующий этой толпой, почему-то должен возбуждать у кого-то симпатии... Затмение усталого ума! Нисколько не нужен мальчику какой-то там Евгений Антонович Шишмарев. Мальчик подослан. Большевики привлекают на свою сторону зеленую молодежь...
Шишмарев тут же подскочил к окну, выхватил револьвер и крикнул:
- Стреляйте же, стреляйте!
И прапорщик Численко, и Ряжский без промедления кинулись вдогонку.
