Двадцатые полностью

Не имея никакого понятия о жизни, он, с окончанием курса, становится лицом к лицу с нею; должен принять участие в борьбе за существование; поддержки ему не откуда ждать: есть у него родители и родственники, но это люди бедные, они сами рассчитывают на него, как на будущего своего кормильца.

Спальня. Фото из юбилейного издания к 75-летию.

В это тяжелое время для молодого человека училище, вырастившее и воспитавшее его, является ему на помощь: берет его под опеку, отыскивает ему занятие, работу, дает возможность к существованию.

Конечно, первые годы выпускники училища служат за незначительное жалование, а иногда без жалования, но важно для них то, что имеют готовую пищу, пристанище и работу, потребность в которой для молодых сил столь же насущна, как и потребность в пище.

Начав свою деятельность с низших инстанций он, благодаря труду, к которому навык приобрел в школе, и некоторой степени умственного развития, тоже усвоенного им в учебные годы – хотя медленно, но постепенно подвигается вперед, приобретает опытность, знания в своем деле.

Притом, всем строем школьной жизни приученный к послушанию, без всякого самомнения, которое часто служит в жизни помехою в успехах для молодых людей и с более значительным духовным капиталом, он мало по малу входит в расположение у тех лиц, которым служит, и делается нередко необходимым для них помощником».

Хор воспитанников. Фото из юбилейного издания к 75-летию.

Люди вроде и хорошего хотели, но одним из последствий занятой ими позиции оказалось то, что у Мещанского училища практически нет известных выпускников. Никто выше «умеренности и аккуратности» помощника так и не поднялся.

По крайней мере, мне известны только два исключения. Это художник-«передвижник» Николай Неврев, когда-то очень известный, а ныне прочно забытый, да наш герой Александр Ильичев.

Но они оба совсем не следовали наставлениям воспитателей о «смирении самомнения» - скорее наоборот.

Признаюсь честно – я очень люблю этого художника. Его картины на исторические сюжеты засмотрены мною до дыр. Знакомы с ними и мои постоянные читатели – эти работы украшают множество моих текстов про допетровскую Русь.

И мне кажется очень большой несправедливостью тот факт, что сегодня творчество Николая Неврева практически забыто, а имя это затерялась в «братской могиле» пресловутых «художников второго ряда».

Рано оставшийся сиротой купеческий сын Николай Неврев был из милости отдан в Мещанское училище. После его окончания юному клерку пришлось работать практически за еду, но, вопреки советам наставников, самомнение продолжало его одолевать. Больше всего на свете юноша любил рисовать, и упрямо не оставлял мечты о живописи.

Как отмечают все биографы, сравнительно поздно, на третьем десятке лет Николай Неврев все-таки смог поступить в Московское училище живописи и ваяния, где проучился пять лет.

Автопортрет.

Как это часто случалось с учившимися «на медные деньги», диплома он так и не получил – из-за нехватки средств Николаю Васильевичу пришлось бросить учебу, и он был выпущен в статусе «вольного художника».

Это сегодня у художника достаточно много возможностей заработать себе на хлеб насущный – от видеоигр до стикеров. А тогда едва ли не единственной возможностью не сдохнуть с голоду были портреты на заказ. Именно в качестве портретиста и начинал нищий «вольный художник», который вскоре стал одним из самых модных мастеров в Москве, эдаким Никасом Сафроновым того времени.