Что вам сказать в заключение, друзья мои, интернет-диспутанты?
Когда вы соберетесь в следующий раз ломать копья, что лучше - гимназистки румяные или советские общественницы, вспомните эту заметку и поймите, наконец, простую вещь.
Это все - одни и те же люди.
Это все - мы.
Волга впадает в Каспийское море.
История - неразрывна.
Через все режимы и формации текут одни и те же люди - наши родители, наши дедушки и бабушки, наши дети и наши внуки.
И конца этой реке времени, слава богу, не видно.
К 1920 году окончательно стало понятно, что Организационная комиссия явно не справляется с управлением Академией - пятерка учредителей практически рассыпалась. Циглер явно разочаровался в этом проекте и собирался увольняться, Ключанский и Федоровский переругались…
На очередном заседании Оргкомиссии МГА 11 марта 1920 года выступил Федоровский и заявил, что деятельность Организационной комиссии пора завершать, так как Академия уже организована. Поэтому в соответствии с Положением о МГА необходимо образовать новый управляющий орган – Президиум Московской горной академии.
В новый руководящий орган вошли только три человека: ректор Д. Н. Артемьев отвечал за финансовый отдел, помощник ректора Н. М. Федоровский – за хозяйственный, а член Президиума МГА Д. М. Брылкин – за административный.
Новый член триумвирата Дмитрий Михайлович Брылкин был опытным педагогом – до революции он руководил Домбровским горным училищем, известной в Империи кузницей кадров для польской горной промышленности. Именно Брылкин в своем селе Домбров Бендинского уезда Петроковской губернии Царства Польского сделал практику неотъемлемой и важнейшей частью российского горного образования. При этом людей, не отработавших в шахте или на заводе хотя бы месяц, он просто не зачислял к себе в училище, какие бы знания они не продемонстрировали на экзаменах.
Впоследствии этот выпускник Питерского Горного института дослужился до должности начальника Западного горного управления Российской империи и получил чин действительного статского советника,
Думаю, не стоит удивляться, что после революции Дмитрий Михайлович был принят на работу в Московскую горную академию на должность профессора кафедры горного искусства и стал одним из трех ее руководителей. Артемьев очень рассчитывал на его опыт управления учебным заведением, но, к сожалению, бывший чиновник 4-го класса был уже далеко не молод – в 1920 году ему шел седьмой десяток. А, как и многие немолодые люди, старый горняк в нюансах знал, как строить обучение при режиме, ушедшем в историю, но не очень понимал – как жить в новые времена.
Но неприятности ректора Артемьева на этом не закончились. Как вы понимаете, по большому счету Горная академия в те годы практически не функционировала. Нет, что-то там, безусловно, происходило, но нормальным учебным процессом это назвать было сложно. Как вспоминал работавший в Академии с первого дня Дмитрий Моцок,
Все кончилось тем, что летом 1920 года Московскую горную академию собрались закрывать. В первые годы своего существования Советская власть открыла множество вузов, но большинство из них оказались нежизнеспособными. Не имея ни нормального профессорско-преподавательского состава, ни материальной базы, они просто не могли готовить грамотных специалистов. А в тогдашних условиях манкировать качеством подготовки было чревато очень серьезными неприятностями. Особенно - в инженерных науках.
Один сигнал трудящихся масс, второй – и вот уже готовится постановление о закрытии МГА. Однако за Московскую горную академию вступился Горный Совет, обладавший в те отопительно-проблемные времена немалым весом. Особенно активно отстаивал право МГА на существование бывший студент ректора Артемьева по Горному институту, а ныне Председатель Главного нефтяного комитета Высшего совета народного хозяйства Иван Михайлович Губкин.
