Под «стандартными условиями» наверняка понималось то, что Лондон будет жить с ней в Атланте. У меня внутри все сжалось. Я не хотел лишаться жены и дочери, не хотел все потерять, но был всего лишь беспомощным свидетелем, вынужденным наблюдать, как на глазах рушится собственная жизнь, и не иметь возможности хоть что-нибудь предпринять. Я был вымотан, и когда тошнота наконец отступила, я почувствовал, будто мое тело вот-вот растворится в воздухе.
– Давай просто покончим с этим.
* * *
Лондон восприняла известие спокойнее, чем я ожидал, но было понятно: она устала и не в состоянии сосредоточиться. Вдобавок ее измучила простуда, и, судя по всему, ей просто очень хотелось спать.
Как я и ожидал, Вивиан о многом умолчала и изложила все слишком коротко. Я подозревал, что Лондон вообще не поняла, что произошло между ее родителями, а к поездкам Вивиан она, как и я, уже привыкла. Расстроилась она, только когда Вивиан пришло время уезжать. Они обнялись на прощание возле машины, а когда Вивиан наконец отъехала от дома, Лондон зарыдала в голос.
Я отнес ее в дом, моя рубашка была влажная от ее слез. В детской стояла вонь – помимо уборки на кухне мне предстояла еще чистка хомячьей клетки. Я дал Лондон лекарство от простуды и уложил в постель. Она придвинулась ко мне и обняла.
– Не хочу, чтобы мама уезжала, – сказала она.
– Понимаю, тебе сейчас тяжело. Вы хорошо провели выходные?
Она кивнула, и я спросил:
– Чем вы занимались?
– Ходили по магазинам и смотрели кино. Еще были в контактном зоопарке. Там такие хорошенькие козочки. Они падают набок, если напугаются, но я их не пугала.
– А в парке были? На велосипеде катались?
– Нет, только на карусели в торговом центре. Я сидела на единороге.
– Здорово.
Она кивнула.
– Мама сказала, чтобы ты не забывал чистить хомякам клетку.
– Правильно, – согласился я. – Из клетки уже сильно пахнет.
– Ага. Мама не захотела брать в руки Мистера или Миссис Крапинку, потому что от них тоже пахнет. По-моему, их надо искупать.
– Не знаю, можно ли купать хомяков. Но я это выясню.
– В компьютере?
– Да.
– В компьютере чего только нет.
– Это точно.
– Пап, а пап…
– Что?
– Можно покататься на велосипеде?
– Через пару дней, когда пройдет твоя простуда. И потом, у тебя еще хореография, помнишь?
– Помню, – без особого воодушевления отозвалась она.
Опасаясь, что ее настроение вновь испортится, я оживленно спросил:
– А с Бодхи на выходных ты виделась?
– Да, в студии. Я раскрасила вазу.
– Желтыми цветами? И розовыми «мышонками»? Покажешь?
– Мама забрала ее с собой. Сказала, что ваза очень красивая.
– Конечно. – Я постарался скрыть разочарование. – Жаль, что я ее не увидел.
– Хочешь, я сделаю тебе другую? Я могу. И нарисую мышонков еще лучше.
– Я буду очень рад, детка.
Я почистил клетку и убрал на кухне, а потом – в гостиной. Барби и их одежки были разбросаны по всей комнате, пледы валялись на полу, на столе стояла миска с недоеденным попкорном. Вспомнив, что у меня еще оставалась еда, приготовленная мамой, я переложил несколько контейнеров из морозилки в холодильник и разложил покупки, сделанные сегодня вместе с Лиз и Мардж.
Наконец я забрался в постель и почувствовал аромат духов, которыми обычно пользовалась Вивиан. Аромат был легкий, цветочный и до боли знакомый, и я понял, что уснуть не смогу. Сняв постельное белье, я застелил кровать свежим. Может, Вивиан что-то пыталась дать мне понять? Но интуиция подсказывала: ей все равно, что я чувствую, и больше ей нет до меня дела.
