Планов Риса хватило бы на долгие годы. Возможно, на десятилетия. Странное это было ощущение — перестать жить одним днем. Но на душе было легко. Он слышал, что джентльмены его круга, унаследовавшие титул и поместья, относились к своим обязанностям как к бремени. Но как ни странно, он, Рис, был рад этим обязанностям.
Лейн долго молчал. Наконец пробормотал:
— Хотите сделать Мередит своей женой?
— Да, — кивнул Рис. Он был уверен, что именно судьба так решила, но не стал объяснять это старику.
— А вы уже сказали Мерри?
— Да, сказал.
— И что же?.. — Лейн склонил голову, глядя куда-то вдаль, за плечо Риса. — Теперь я понимаю, почему она так растерянна…
Обернувшись, Рис увидел поднявшуюся к ним Мередит. На руке у нее висела корзинка. Ветер трепал ее пряди, выбившиеся из прически. Приблизившись, она откинула с лица волосы и спросила:
— Что здесь происходит?
— Я строю дом, — ответил Рис.
— Дом? Чей дом?
— Наш. Временный, конечно. Просто каменный коттедж. Понадобится время, чтобы восстановить Нетермур-Холл. Возможно, годы. Ведь нужно нанять архитектора, мастера, рабочих… Поэтому я решил, что мы пока поживем здесь. А потом отдадим коттедж твоему отцу.
Он указал в сторону равнины:
— А там будут конюшни.
Мередит удивленно осматривалась. Казалось, она совершенно ничего не понимала.
— Конечно, все это еще только планы… Но дайте мне несколько дней. Скоро я начну выкладывать стены, и картина станет яснее.
— Вы собираетесь строить дом собственными руками?
— Ну да. Если придется. Хотя предпочел бы нанять местных жителей. Но после сегодняшнего представления вряд ли они поторопятся принять мои предложения. — По крайней мере сначала. Когда же увидят, насколько серьезны его, Риса, намерения, то будут рады новому соседу. Или деньгам, которые тот станет им платить.
Ну а пока он поработает в одиночку. Именно так он завоевал уважение своих солдат — никогда не заставлял их делать то, что мог сделать сам. Например, полировать пуговицы своего мундира. Или рыть могилы… И уж конечно, он никогда не колебался перед тем, как повести их в бой.
— Я очень рад, Мерри, что вы здесь. Скажите, какая вам понадобится кухня? Хотите, чтобы она выходила на склон или в сторону холма? Учитывая, какие тут дуют ветры, лучше иметь камин на стороне холма. Так уходит меньше жара. Но склон холма — ближе к ручью, так что воду таскать недалеко…
Она положила руку на его локоть, и он мгновенно замолчал. Ее прикосновение было очень приятным. Пожалуй, даже слишком…
— Я уже сказала, что не могу выйти за вас, — напомнила Мередит.
— Да, помню.
— Думаете вам удастся уговорить меня, склонив отца на свою сторону?
Рис пожал плечами, а старик заявил:
— Мерри, мы будем разводить скаковых лошадей. И почтовых, для гостиницы.
— Вот как? Это все милорд тебе сказал? — Она окинула Риса холодным, жестким взглядом, вне всякого сомнения, призванным устрашить.
Но Рис видел множество устрашающих взглядов и на этот не обратил особого внимания.
Тут Мередит крепко сжала его плечо и тихо сказала:
— Нам нужно поговорить, Рис. С глазу на глаз.
— Да, конечно.
Тело Мередит наполнилось чудесными ощущениями, когда Рис, обняв ее за талию, отвел в сторону. Ладонь его была так велика, что прикрывала не только ее поясницу. Большой палец поместился под лопаткой, а мизинец лег на бедро.
Едва они отошли на несколько шагов, он повернулся к ней и спросил:
— Итак, о чем вы хотите поговорить?
Господи, как она может думать ясно, когда он так на нее смотрит?! Обнаженный до пояса, потный, с бугрящимися мышцами и с кожей, загоревшей до красноватой бронзы. Она попыталась опустить глаза, но это оказалось ошибкой. Его бриджи слишком уж плотно облегали бедра, как и все остальное.
Мередит с огромным усилием снова подняла глаза. Но солнце сегодня было таким ярким, что она прикрыла лоб ладонью.
— Рис, что вы делаете?
— Я уже объявил. Строю дом. Обозначаю фундамент.
Она оглянулась на тщательно выложенный прямоугольник. На заднем плане возвышались останки Нетермур-Холла, стоявшие будто грозный часовой над пришедшими сюда людьми. Как можно строить новый дом здесь, в тени этого ужасного места?
— Моему отцу это вредно. Он старый человек и хромает уже четырнадцать лет. Он не должен делать тяжелую работу.
— Это я делаю тяжелую работу. А он всего лишь дает советы.
— Не имеет значения. Вы держите его весь день под палящим солнцем. Уже одно это плохо для его сердца. Не говоря уж о том, что вы забиваете ему голову разговорами о конюшнях и скаковых лошадях.
— А мне кажется, он очень рад, — заметил Рис.
Мередит должна была признать, что отец выглядел сейчас вполне счастливым и более здоровым, чем прежде. Казался воодушевленным, энергичным… Но если эти планы насчет лошадей пойдут прахом, то он будет в отчаянии.
— Уверена, что он взволнован. И в этом вся проблема. Вы постоянно твердите ему о вещах, которым не суждено сбыться. Повторяю, это вредит его сердцу. — «А заодно и моему тоже», — подумала она.
