Красавца Спенсера Дюмарка, герцога Морленда, называют в свете Полночным Герцогом. Каждый раз, когда в бальном зале часы отбивают полночь, он приглашает даму на тур вальса — и этот танец прекрасен, точно ночь любви. Однако Спенсер не уделяет особого внимания ни одной из светских красавиц… пока однажды все не изменяется. Решительная и прекрасная Амелия д'Орси приглашает его на танец сама — и покоряет гордое сердце Дюмарка…Девушка, хотевшая только поговорить с ним о долгах беспутного брата, неожиданно для себя оказывается втянута в рискованную, смертельно опасную игру безумной страсти. И она даже не ведает, кому подарила сердце, — возможно, Спенсер убийца…
Ежевичная глазурь!
Амелия д’Орси закусила губу, чтобы сдержать возглас ликования. Даже на таком званом вечере, как этот, сорвавшийся с губ благовоспитанной леди возглас радости непременно привлек бы всеобщее внимание, а Амелии вовсе не хотелось объясняться перед окружавшими ее молодыми леди. Тем более что поводом для радости послужил вовсе не выигрыш за карточным столом и не предложение руки и сердца, а всего лишь очередное блюдо в обеденном меню.
Амелия даже представила, как все будет.
— О, леди Амелия, — всплеснула бы руками одна из девушек, — только вы можете думать о еде в такой момент.
Нет, Амелия вовсе не собиралась стоять посреди танцевального зала и мечтать о семейном обеде в загородном поместье. Просто она давно уже раздумывала о новом соусе для тушеного фазана вместо надоевшего яблочного. Амелии хотелось чего-то сладкого, но вместе с тем терпкого, неожиданного, но знакомого, затейливого, но не слишком дорогого. Наконец ответ нашелся сам собой. Ежевичная глазурь. Процеженная. Ммм… С добавлением сахара и специй.
Решив записать рецепт в своем дневнике позже, Амелия отбросила прочь мысли о новом блюде и изобразила на лице вежливую полуулыбку. Теперь лето в Брайербэнке получится идеальным.
Мимо в облаке алого шелка проплыла миссис Бэнском.
— Половина одиннадцатого, — пропела хозяйка бала. — Почти полночь.
Почти полночь. Хватит уже думать о меню.
Закутанная в метры тюля дебютантка с лицом херувима схватила Амелию за запястье.
— Он появится в любую секунду. Как вы можете оставаться столь спокойной? Если он выберет меня, я наверняка упаду в обморок.
Амелия вздохнула. Ну, началось. Подобное происходило на каждом балу, едва лишь часы отбивали половину двенадцатого.
— Вам не придется вести беседу, не волнуйтесь, — заметила молодая леди в платье из зеленого атласа. — Во время танца он не произносит ни слова.
— А он вообще говорит по-английски? Я слышала, будто он рос в Абиссинии или…
— Нет, нет, в Канаде. И конечно же, он говорит по-английски. Мой брат играет с ним в карты. — Вторая девушка понизила голос. — И все же есть в нем что-то первобытное, вы не находите? Это видно по тому, как он двигается.
— А мне кажется, вы придаете слишком большое значение сплетням, — заметила Амелия.
— Вальсирует он божественно, — вставила третья собеседница. — Когда я с ним танцевала, мои ноги словно парили над полом. Вблизи он еще красивее.
Амелия снисходительно улыбнулась:
— В самом деле?
В начале сезона неприлично богатый и ведущий затворнический образ жизни герцог Морленд решил-таки почтить общество своим присутствием. А спустя несколько недель уже весь Лондон плясал под его дудку. Герцог приезжал на балы, едва только стрелки часов отсчитывали полночь, и выбирал из всех присутствующих леди одну-единственную. Едва лишь танец заканчивался, он провожал свою партнершу к столу и… исчезал.
Не прошло и двух недель, как газеты окрестили его Полночным герцогом, а представительницы высшего света взялись соперничать друг с другом за право пригласить его светлость к себе на бал. Леди на выданье не отдавали никому последний танец перед ужином из страха упустить возможность потанцевать с герцогом. Чтобы добиться пущего эффекта, хозяйки ставили часы на видное место и приказывали оркестру начинать играть ровно в двенадцать часов ночи. По неписаному правилу бал открывал романтичный медленный вальс.
Ежевечернее представление держало общество в сладостном предвкушении. Чем меньше времени оставалось до полуночи, тем больше наполнялся ароматами духов воздух, а атмосфера в танцевальном зале становилась все напряженнее. Многочисленные мнения сводились к одному: однажды какой-нибудь краснеющей робкой дебютантке удастся заарканить непокорного холостяка, положив начало легенде.
Имя герцога порождало многочисленные истории и сплетни. Впрочем, так бывало всегда, когда в деле фигурировал человек с таким огромным состоянием и положением в обществе.
— Я слыхала, он родился и вырос в диких лесах Канады, — произнесла одна из девушек.
— А я слышала, что он мало чем отличался от дикаря, когда дядя взял его к себе в дом, — сказала вторая. — Вел он себя столь грубо и необузданно, что старого герцога хватил удар.
— Мой брат рассказывал, будто в Итоне имел место один случай, — пробормотала леди в зеленом. — То ли ссора, то ли драка, я не знаю точно. Но один молодой человек чудом избежал смерти, и Морленда исключили из университета. Наверняка произошло нечто ужасное, раз осмелились наказать герцогского наследника.
— Вы не поверите тому, что услышала я, — произнесла Амелия, округлив глаза от ужаса. Остальные леди заинтересованно вскинули головы и подались вперед. — До меня дошел слух, — с заговорщицким видом прошептала Амелия, — будто в полнолуние герцог превращается в кровожадного дикобраза.
Когда смех стих, Амелия добавила:
— Нет, я, право, не верю, что герцог заслуживает столь пристального внимания к своей персоне.
— Вы бы так не говорили, если б потанцевали с ним хоть раз.
