– Потом. – Поворачиваюсь лицом к трибуне и стоящему на ней брату гномихи. – Так ты говоришь, что я над законом? Значит, я могу сделать, что угодно и остаться безнаказанным.
– Да, – раздается непонимающий голос у меня за спиной. – Но что ты?…
– Увидишь.
Наклонившись, поднимаю с поверхности Арены короткое толстое копье. Зачем-то осматриваю и пробую пальцем стреловидный наконечник. Острое. На кончике пальца появляется бисеринка крови, кажущаяся каплей в море по сравнению с пролитой мной за последние пол часа.
– Не люблю я войну! – прочертив в воздухе дугу, копье входит межу пластин доспехов нынешнего главы государства. Тело безвольной куклой переваливается через каменные перила и глухо ударяется о пружинящую поверхность Арены. Она тот час же с радостью принимает его в свои объятия, и тело медленно опускается в появившееся углубление.
Через минуту о гноме напоминает лишь медленно спадающий холм на месте его падения.
Еще мгновение и поверхность Арены становится привычно гладкой.
– Вот теперь порядок! – отряхиваю руки с чувством выполненного долга. – Войны не будет.
– Ну ты и даешь… – только и смогла выговорить гномиха.
– А не кажется ли вам, что нам пора домой? – с улыбкой интересуется Мичман. – Сражаться здесь вроде уже нескем, – он подмигивает мне. – А дома нас, наверное, уже ребята заждались.
Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не сказать ему, что нас никто не ждет. Что Миша, Лена, Стас, Рита и Малыш погибли на этой Арене. Что я убил уже мертвого Мишку, чье тело стало рабом Арены. Не хочу я сейчас портить никому настроение.
– Заждались… – повторяю эхом, стараясь не выдать себя интонацией.
– Эй вы! – орет рядом Мотор так, что закладывает в ушах и бурлящая после моего броска толпа застывает в неподвижности. – Браслеты снимите! Нам домой пора!
Неожиданно для себя улыбаюсь, глядя на стоящего в гордой позе Мотора.
Ребята правы, пора уходить. Надоело уже все. Надоела кровь и смерть. Надоело постоянное ожидание и состояние боевой готовности. Хочется прийти домой, упасть на свой диван и уснуть, не думая ни о каких гномах или лактах. Просто уснуть.
Глава 15.
– Как ты догадался, что я не копач? – интересуется гномиха. – У меня ведь идеальная пси-защита. Никакой телепат не в силах проникнуть сквозь занавес, построенный нашими специалистами.
– Может дело в том, что я не телепат? – вопросом отвечаю я, но взглянув на обиженное лицо снисхожу до объяснения. – Каждый раз, когда ты читаешь мои мысли, я вижу твой истинный образ.
Я подобнейшим образом описываю ее внешность. Гномиха удивленно качает головой.
– Удивительно. Мы считали, что такое невозможно. Мой доминирующий разум так вплетен в разум принцессы, что они кажутся единым.
– Зачем вы это делаете? – пристально глядя на нее, спрашиваю я. – И кто вы?
Гномиха присаживается на мягкую траву, стелющуюся у ног.
– Мы – жители одного из вышерасположенных срезов. Биологически мы абсолютно идентичны вам, но по уровню развития и технологии стоим на несколько ступенек выше. – Она улыбнулась, показав два ряда маленьких белых зубов. – Это не хвастовсто, а констатация факта. Мы стараемся идти мирным путем и по возможности избегать войн. Но не всегда это удается, особенно имея воинственных соседей. Некоторое время назад, наши ученые существенно продвинулись в изучении мозга и сознания гуманоидов. Основываясь на их открытиях, мы приняли решение, что значительно проще предотвращать войны, чем их выигрывать. Были похищены наиболее выдающиеся личности наиболее агрессивных и опасных рас. После того, как им вживили наши сознания поверх собственных, все были возвращены на свои места. В результате получаем копача, – она ткнула себя пальцем в грудь, – занимающего руководящий пост, но руководствующегося желанием сохранить мир. У меня сохранились все воспоминания и привычки принцессы но решения принимает вживленная часть. Меня бы никогда не раскрыли если бы не ты. Нет, я не обвиняю тебя, – предотвратила она извиняющимся тоном волну моего возмущения. – Это случайность. Они прочли в твоих мыслях мой истинный образ и этого было более чем достаточно для вынесения приговора.
– А где твое настоящее тело? – задаю я, очень уж начавший интересовать меня вопрос.
– Дома. В Центре сознания. Ее зовут Лунь.
– Почему ты говоришь ее?
– Мое сознание никогда не вернется к ней. – Она грустно опустила глаза. – Лунь послужила донором, создав мысленный слепок себя. Теперь она это она, а я это я.
– То есть ты навсегда останешься гномихой? – не веря своим ушам, переспрашиваю я. Такой поворот событий не входил в мои планы.
– Да. И хватит об этом. Теперь моя очередь спрашивать, – она резко повернулась ко мне. – Я хочу знать, что сделал с тобой лакт. До сих пор я никогда не слышала о том, чтобы лакт возвращал жизнь представителю другой расы. Точнее говоря, я вообще не слышала о том, что они умеют воскрешать мертвых…
– Ну он…
– Нет. Слова здесь не помогут. Мне нужны твои мысли.
Я послушно протягиваю ей руку.
