Судешна, очевидно, что-то сказала в ответ, но она, как и подобает женщине, не повышала голоса, и я не расслышал слов. Зато голос Кичаки вновь загремел в каменных сводах дворца.— У брахманов не бывает таких могучих рук и такого гордого взгляда. И я могу различить сле ды от тетивы лука на руках воина… Но раз царю угодно, чтобы у нас было больше на одного пова ра и учителя танцев, пусть живут, но не лезут в мои дела. Сестрица, сделай так, чтобы я смог встретиться с твоей служанкой, иначе я расстанусь с жизнью.
Судешна опять ответила, и Кичака радостно рассмеялся:— А от тебя ничего и не требуется. Просто при шли ее ко мне за вином для твоего дома. Это уже мое дело уговорить служанку вкусить со мной на слаждение. Не бойся, я умею обращаться с женщи нами. В конце концов, для нее это большая честь!
Передавая этот разговор Арджуне, я, естественно, опустил некоторые выражения, чтобы не возжигать его гнева и не стать причиной немедленной расправы над Кичакой. Но все равно Ард-жуна пришел в бешенство и послал меня за другими братьями. Когда все Пандавы собрались в покоях Арджуны, меня вновь поставили у входа предупредить о появлении посторонних. Об этом распорядился Юдхиштхира. Арджуна и Бхимасена в тот момент мало о чем могли помышлять, кроме как о немедленной мести. Но старший брат уговорил их тогда ничего не предпринимать. Все это время он тайно встречал и отправлял посланцев к своим сторонникам за пределы страны матсьев, и у него на счету был каждый момент до начала решительной борьбы за престол. Страсть предводителя сутов и попранная гордость Драупади были для него раздражающими помехами на пути к главной цели. Он предложил выждать в надежде, что время охладит пыл Кичаки.— Конечно, — сказал он, — если бы Кичака был вайшьей, можно было бы предложить ему де нег. Но кшатрий не станет торговать женщиной, как коровой. Находясь в плену страстей, он не при слушается к разговорам о пользе и долге. Но вы — дваждырожденные — должны обуздать свои чувства.
