— Ты ходишь взад и вперед, как актриса, — грозно сказал Юдхиштхира, — и мешаешь благородным мужчинам, играющим в кости в царском собрании. Удались в свои покои, наступит час, и слуги богов сделают то, что тебе приятно.
— Слуги богов пока предпочитают играть в кости, — со слезами сказала Драупади и убежала на женскую половину дворца. Там она облилась прохладной водой, настоянной на сандале, стре мясь смыть со смуглой кожи память о прикосно вении рук Кичаки, и надела свежую одежду. За этими заботами мысли ее немного успокоились, но гнев не утих, а стал лишь острее и тверже, как закаленный в холодной воде клинок. У нее едва хватило терпения дождаться ночи, когда во двор це воцарилась тишина, лишь иногда нарушаемая звоном оружия сменяющейся стражи.
— Удел женщины — подчиняться супругу, но я осталась вдовой при живых супругах! Вы — как потухшие костры, — причитала Кришна Драупа ди. И могучерукий воин, беспощадный в сраже ниях, вдруг расплакался, как младенец, и, обняв Драупади, начал гладить ее черные волосы и не жно шептать обещания разбить голову Кичаки, как глиняный кувшин. А Драупади, припав к обнажен ной груди Бхимасены, сквозь слезы объясняла ему свой план мести.
