— Так ведь и деды наши… Мы бережем закон, — заговорил один из пришедших. Я почти физи чески ощущал, как в его голове медленно вороча ются мысли, подобно мельничному колесу, — Ну, да, вот… —– он сделал паузу, повращал глазами, почесал спутанные волосы и в отчаянии махнул ру кой, с немым обожанием уставившись на Кумара.
— Не мучайся, облекая в слова то, что я читаю в твоем сердце.
— Но, мудрейший, — с дрожью в голосе ска зал горожанин, — что можем сделать мы, лишен ные власти? Я всегда честно делал свою работу, предписанную мне дхармой. Я всегда ходил в хра мы и жертвовал брахманам. Боги должны вознаг радить меня, защитить в минуту опасности.
—– Все, что ты делал, ты делал с целью обретения выгоды, — беспощадно сказал Кумар, — боги не приемлят жертву, если исходит от нее дух стяжательства. Только бескорыстное действие угодно богам, только человек, вместивший в свое сердце заботы других людей, удостаивается их внимания. Думая только о себе в любом своем действии и поступке, остаешься ты закованным в раковину себялюбия, в доспех отчужденности. Спасая тебя от мук сопереживания чужой боли, эта раковина не позволяет и твоим молитвам пробиться на небеса. Отгородившись от людей, ты отгородился и от богов. Нет и не может быть на этом пути спасения.
