Хозяин трапезной вежливо промолчал, одарив меня недоверчиво-снисходительным взглядом. Митра шепотом заметил, что девушки Хастина-пура тоже весьма миловидны, и начал рассуждать, что если бы не бремя забот, то жизнь в Хастина-пуре могла бы принести приятные мгновения.Я слушал его вполуха, увлеченный танцем. Врожденной грацией движений девушка напомнила мне Нанди. Впрочем, не только мы наблюдали за ней. Кшатрии бодрыми криками подбадривали танцовщицу. Один из них, чьи животные чувства были растревожены танцем, сорвал с руки серебряный браслет и бросил его к голым ногам девушки. Не без скрытой радости я заметил, как она испуганно отдернула аккуратную ножку от неожиданного подарка, словно это была свернувшаяся змея.Кшатрий неторопливо поднялся с циновки и, подойдя к девушке, взял ее крепкой рукой за плечо. Музыка смолкла. Остальные кшатрии что-то весело кричали, подбадривая своего приятеля, который почти насильно привел девушку в их круг и усадил рядом с собой. Гордо оглянувшись, он случайно столкнулся со мной взглядом, и что-то в моих глазах ему не понравилось.— Эй вы, вайшьи, — рявкнул он нам, — уби райтесь отсюда…
И он цветисто описал место, куда нам, по его мнению, надлежало убираться.Даром что кшатрий, — прошептал над моим ухом Митра, — а ведь понял твои мысли. Может быть, вразумить его?Лучше не надо, — так же шепотом ответил я, — мы же не знаем, может быть, у них здесь так принято ухаживать за женщинами.Мы смиренно поклонились кшатрию, и тот, приняв нашу кротость за слабость, махнув рукой, вновь обратил все внимание на девушку. Он уже обнимал ее за талию, обсуждая с друзьями красоту ее стройных ножек. Девушка сидела послушно, чуть дрожа, как овца во время стрижки. Лишь на кончиках ее длинных ресниц вдруг блеснули слезинки, не оставляя сомнений в ее чувствах. Рядом со мной совершенно отчетливо задышал Митра. Краем глаза я увидел, что друг уже сидит в позе сосредоточения, стараясь привычными дыхательными упражнениями укротить закипающий гнев.Кшатрии смеялись, пили, сопели и потели. Я спиной ощущал их взгляды, напоминавшие тычки, которыми охотник награждает убитого кабана, чтобы убедиться, что добыча больше неопасна. Перепуганный хозяин трапезной поднялся на ноги, прижимая руки к груди, не имея ни сил, ни решимости заступиться за дочь.— Как видно, добрые традиции Хастинапура дали трещину, — сквозь зубы заметил Митра.
