Внутренним чутьем я ловил момент, когда Митру оставят остатки благоразумия. «Ну, что ж, — подумал я, — остановить его мне все равно не удастся. Вряд ли боги провели нас через все испытания лишь для того, чтобы дать погибнуть в пьяной драке». Желая все-таки испробовать последнюю возможность решить дело миром и удостовериться в кармической необходимости того, что последует, я вскочил с циновки и крикнул:— Разве дхарма кшатрия не запрещает обижать слабых?
Смех мгновенно оборвался. Кшатрии в замешательстве воззрились на нас. Обнимавший девушку повернул разгорающиеся гневом глаза в нашу сторону. Он медленно поднялся с циновки и пошел к нам, расставив руки в жесте, который, очевидно, должен был выглядеть угрожающим.— Не убивай их, — крикнул ему один из прияте лей, — отпусти каждому по паре ударов хлыстом.
