Бхишма вперил в него взгляд своих бездонных глаз и лишь промолвил:Вот об этом я и говорю. Роскошь и власть помутили ваш разум. Кто из вас может сражаться с Арджуной? Разве он с небольшим отрядом не разбил ваше войско в стране матсьев? Пусть прекратится вражда, пока неистовый Бхимасена не заставил головы Кауравов катиться по земле, как созревшие плоды пальмы. Пока тяжелые стрелы Арджуны не разбили ожерелья на груди ваших воинов, и аромат сандала не сменился смрадом крови, пусть прекратится вражда.Это Пандавы раскололи братство, — теряя самообладание, гневно воскликнул Дурьодхана, — за всеми твоими словами, о старейший в роде, я вижу только желание захватить трон моего отца и выгнать нас из Хастинапура. Ты обвиняешь нас в забвении дхармы дваждырожденных. Но разве ты забыл, как невоздержан в гневе Бхимасена? Ард-жуна искусен только в метании стрел. Близнецы преданы своим старшим братьям и прекрасной Драупади, а не Высокой сабхе. Хватит ли мудрости у одного Юдхиштхиры смирять своих братьев да еще и управлять Хастинапуром? И это ради них я должен поступиться властью? Пусть все решит битва, раз они не верят в решение игральных костей. Мы несомненно победим, а павшие успокоятся на ложе из стрел, как и подабает кшатриям.Ты мечтаешь о ложе героев? — тихо спросил Видура, — ты скоро его получишь. Но не заблуждайся, не численность армий решит исход битвы.Воля богов не в нашей власти, — раздраженно сказал Дурьодхана, — человеку не достичь их обителей, чтобы спросить совета…Если этот человек не Арджуна, — тихо сказал Карна. И Шакуни за его спиной едва слышно промолвил:Оружие богов.Заключи мир с Пандавами, — сказал Бхишма, — если ты не сделаешь это, тебя прозовут губителем собственного рода. Дурьодхана вскочил на ноги и резко повернулся к Дхритараштре, доселе не сказавшему ни слова.Почему во дворце моего отца, где я главный защитник, все только бранят меня? Я не вижу за собой ни одного поступка, достойного порицания. Из мира ушла брахма, и теперь не духовный пыл патриархов, а огненный меч кшатриев будет решать, кому править, а кому идти в царство Ямы.Сказав это, Дурьодхана повернулся спиной к патриархам и, не спросив дозволения, вышел из зала собраний. Карна и Шакуни последовали за ним.Дхритараштра сказал:— Найдется ли человек, будь он даже неподв ластен старости и смерти, который осмелится вступить в битву с Обладателем лука Гандива? Разве под силу нам теперь рассеять ненависть Пан– давов к тем, кто ненавидит их так страстно? Раз ве забудут они тринадцать лет изгнания?
