Наутро мы двинулись дальше. Города мы объезжали стороной, а провизией запасались в деревнях, где жили земледельцы и рыбаки. Обитатели деревень не интересовались, откуда мы пришли и куда направляемся, молясь про себя, чтобы опасные гости как можно скорее убрались восвояси. Мы уже почти поверили в удачный исход нашего путешествия, когда прямо перед нами на дороге выстроился большой отряд конных кшатриев в блистающих доспехах. Чуть поодаль густели плотные ряды копьеносцев. Мы сгрудились вокруг Накулы, готовясь подороже продать свои жизни. Но всадники разъехались в стороны, держа длинные тонкие копья поднятыми к небу. На дорогу выехала золоченая колесница под белым царским зонтом. Молодой воин в золотом венце, стоявший в колеснице рядом с возницей, что-то кричал всадникам.— Это сын Джарасандхи — сам Джаятсена, — пояснил Накула.— Безумец, зачем он выехал вперед? — процедил сквозь зубы.
Митра, потянув из кожаного чехла свой лук:С такого расстояния даже я не промахнусь.Лучше обуздай свой боевой пыл, — повернулся к нему Накула, — на нас никто не нападает.Из рядов воинов быстрой рысью выехал молодой всадник без доспехов. Легко, будто играючи, он подскакал к нашему отряду, обогнав колесницу, и, осадив резвого коня, почтил Накулу, сложив руки крест– накрест на груди:— Повелитель Магадхи, могучерукий Джаят сена приветствует потомка великого Панду. Вы не сожгли ни одной деревни, не убили наших под данных, не взяли добычи. Это говорит о ваших мирных помыслах. Наш повелитель приглашает вас побеседовать с ним в его походном шатре. Он велел мне поклясться всеми богами, что зовет вас как гостей и верит, что вы не откажетесь восполь зоваться его гостеприимством.
Накула благоразумно согласился на предложение посланца. Оставив кшатриев на дороге в боевом порядке, царевич со мной и Митрой поехал за колесницей Джаятсены. Царь Магадхи был молод и разговорчив. Он принял нас радушно, как давних знакомых. Усевшись на богатые циновки в походном шатре, мы угощались вином и всевозможными яствами.— Я знаю, во времена моего отца испуганные соседи сочинили про Магадху много небылиц, но на самом деле мои люди честны и добродетель ны. — говорил Джаятсена. — Под защитой моей армии земледельцы чувствуют себя в полной бе зопасности. Правда, мой неразумный брат Джа– ласандха мечтает сесть на трон вместо меня. Но с помощью Пандавов, занявших Хастинапур, будет возможно утвердить мою законную власть.
Накула объяснил царю Магадхи причины, заставляющие нас спешить в Панчалу, и тот заверил, что не будет чинить препятствий на нашем пути. Он даже послал кЛате придворного врачевателя и две огромные корзины с фруктами. На прощание Джаятсена просил Накулу заверить Юд-хиштхиру в его готовности поддержать Пандавов в борьбе против Хастинапура.— Несмотря на свою молодость, — смиренно сказал он, — я всегда был привержен мудрости, по буждающей искать мира с соседями. У меня нет причин враждовать с Панчалой. Пусть ни Арджу– на, ни Бхимасена не терзаются раскаяниями за убийство моего отца. Он получил кармическое воз даяние за свою жестокость. Жадная борьба за чужие земли в конце концов погубила бы нас всех…
