— На нас напали на второй день после того, как ты, Муни, ушел в дозор. Арджуна все не воз вращался, очевидно, пытаясь найти земные тро пы к твердыне небожителей. И вот ночью Лата поднимает тревогу. Она сказала, что получила весть о некой невидимой опасности, окружающей лагерь. Накула едва успел облачиться в доспехи и собрать воинов, как из леса выскочила толпа страшных полудиких людей. Мы успели увидеть только то, что они одеты в звериные шкуры и во оружены. Пока они лезли вверх по склону к де ревне, мы выстроились в линию и вскинули луки. Под нашими стрелами нападающие таяли, как снег на склонах горы под разящими лучами солнца. Но из леса появлялись все новые дикари и, не ведая страха, бросались на нас. Сумрак ночи мешал нам целиться и вскоре пришлось взяться за мечи.
Когда я увидел вблизи первого из дикарей, то на мгновение опешил. В одной набедренной повязке из шкуры антилопы, но разрисованный с головы до ног яркими красками, он орал что-то на своем зверином языке, корчил рожи и все пытался достать меня топором. Я насадил его на меч, поверг на землю, а он под ногами у меня корчится и все пытается зубами вцепиться. Нагиба-юся его оружие рассмотреть, а топор-то каменный. И наконечники копий у них были из кремня. Увы, владели они этим оружием отменно.В самый глухой час ночи Накула приказал отходить, стягивая кольцо обороны вокруг храма. Лата была в храме и до последнего мгновения пыталась призвать на помощь Арджуну… Что ты так удивленно смотришь, Муни? — усмехнулся Митра, — Лата не говорила тебе этого? Но как иначе ее смогли захватить в плен эти дикари? Она успела бы уйти с нами. Врагам все-таки удалось прорваться с обратной стороны холма и ворваться в храм. Мы отбросили их, построили кольцо из щитов и продолжали сражаться за свои жизни.Те из нас, кто дожил до рассвета, услышали крик боевой раковины Арджуны. Как гремело горное эхо, сжигая страх в наших сердцах! И видим: Арджуна на взмыленном коне пробивается к нам по склону. На нем белой звездой сияет диадема, его могучий лук Гандива ревет, как носорог, выплескивая и рассеивая стрелы. Дикари орут, обья-тые ужасом, пытаются спасаться. От храма прибежал кто-то из наших, сказал, что там всех перебили. Тут уж и в нас всколыхнулось что-то древнее, звериное. Мы сошли со склона подобно сияющей лавине. Вел нас увенчанный диадемой Арджуна, словно золотая стрела, пронизывающая тьму. За ним — Накула и все остальные кшатрии, разинувшие рты в атакующем крике. Деревня пылала, но оставшиеся в живых жители тоже бросились на врага. Эти люди за свою землю готовы врагов голыми руками душить, лишь бы нашелся тот, кто может их в бой повести.— Но почему же мы не застали никого из жи вых, кроме Джанаки? — спросил я.
Митра помрачнел:
