Мало ли кто кому угрожает, — легкомысленно откликнулся Митра, — все равно ничего не выйдет.Мне бы твою уверенность. Ты ведь не видел Карну так близко, как я, не обжигался об его холодный пламень.А мне и не надо видеть. Я просто знаю, что ничто в мире не идет так, как замышляют смертные. Что-то там клянется сотворить Карна, что-то вымаливают у богов жрецы Хастинапура, пытается познать будущее Юдхиштхира. А будет так, как угодно карме и неведомым богам. Так что смирись с тем, что твои суета и озабоченность ни к чему не приведут.Так стоит ли тогда вообще к чему-либо стремиться, о мой мудрый головорез, не закончивший обучения в ашраме?Понятия не имею, — от души признался Митра, — скорее всего, я и воплотился-то в этой несовершенной оболочке как раз для того, чтобы выяснить это.А как же ты намерен выполнять свой долг? — невозмутимо спросил Кумар. — Твои мысли приобрели поистине божественную широту и относительность. Так не все ли равно, за кого сражаться?А ты можешь объяснить, почему предпочел долг перед Пандавами долгу перед патриархами? Кстати, законным властителем Хастинапура остается Дхритараштра, а главой Высокой сабхи — Бхишма. Значит, мы нарушаем дхарму и брахманов, и кшатриев.Карма разными путями привела нас под знамя Юдхиштхиры, — вдруг очень серьезно сказал Кумар, — теперь наш долг кшатриев — хранить верность своим властелинам, а дхарма дважды-рожденных требует лишь понять, почему мы здесь. Мы обладаем даром воплощаться в устремления своих повелителей, но не растворяться в них. Не случайно Высокая сабха оставила за каждым право выбора, и Бхишма никого из нас не обвинил в предательстве. То, что мы способны все еще задавать вопросы, свидетельствует как раз о правильности избранного пути. Мы — не щепки в водовороте, а люди, сознательно принявшие бремя долга. И я намерен его выполнять до конца.Но ь'дти в бой надо с ясным сердцем, — сказал я, — основа безупречного действия — обуздание сомнений. Нам всем бы не мешало понять, за что все-таки сражаемся.Да брось ты об этом думать, — ухмыльнулся Кумар. — Меч над нашими головами уже занесен, и драться надо просто потому, что иначе нас убьют. Панчалийцы именно теперь вдруг возгорелись желанием отомстить за поражение, случившееся полстолетия назад. Матсьи хотят отбить стада коров у тригартов. Ядавы жаждут проявить воинскую доблесть. Ты привел южан, которые в нищете пальмовых хижин видели сны о несметных сокровищах Хастинапура. У всех найдутся причины не любить Кауравов.А у нас?Они противостоят нашим властелинам, — пожал плечами Кумар. — Если не хватает своих причин для ненависти, воплотись в кого-нибудь из панчалов. Впрочем, сердце подсказывает мне, что задолго до конца битвы поводов мстить и ненавидеть появится предостаточно.
