После еды мы пошли гулять по дворцу. Моим босым ногам с непривычки было холодно ступать по полированным каменным плитам полов. Но Митра приучил меня носить сандалии из тонкой кожи. Он-то чувствовал себя в этих каменных залах, как рыба в воде. Даже иногда позволял себе замечания, вроде: « А во дворце, в котором я вырос, колонны были выше и залы просторнее.» Но я не очень верил ему в тот первый день, поскольку вообще не представлял, что возможны дома еще больше, чем этот дворец.Лишь потом, когда мы вышли погулять по городу, я убедился в том, что наши покои далеко не самые роскошные.Много удивительного увидел я тогда в Двара-ке: глиняные дома, выстроившиеся в стройные ряды вдоль улиц, вымощенных плоскими плитами, с которых в жару пыль смывали пахучей сандаловой водой, царские конюшни, где содержались сотни великолепных лошадей. Вдоль прямых дорог были посажены ряды деревьев, дарящих спасительную тень путникам. В зелени увесилительных рощ и садов щебетали птицы, журчала вода в каналах, шумно и радостно гудела толпа на базарах.Меня потрясли не столько размеры дворцов царей и знати, сколько мысль о колоссальном человеческом труде, вложенном в украшения домов и храмов. Везде прихотливые узоры, статуи, беседки. Даже стены дворцов больше походили на каменные кружева. Благодаря им солнечные лучи не проникали внутрь здания, а ложились золотым орнаментом на плиты пола. Зато ветер свободно скользил по комнатам, наполняя дворец даже в самую жаркую пору прохладой.Город на берегу великого океана благоденствовал под сенью державного зонта братьев Кришны и Баладевы. Их появление на свет и юные годы дали пищу для огня вдохновения сотен чаранов. Но никто не прозревал их внутренней сущности и не измерил подлинных границ могущества.Баладева был замкнут, медлителен в движениях и словах, но добр к простым людям. Он с почтением относился ко всем решениям совета старейшин и, тонко разбираясь в вопросах дхармы, служил оплотом законам и традициям ядавов.В отличии от него, темнотелый, порывистый Кришна никогда не считал себя связанным традициями седой древности или взглядами окружающих. Он не любил сражаться, хоть и был способен своим метательным диском разрезать надвое любой панцырь. Он терял голову от игры на флейте, часто используя этот возвышенный инструмент для возбуждения страсти в своих женах, которых насчитывалось не менее ста. Любой богатый правитель мог позволить себе такой гарем, но добиться искреннего обожания от всех жен мог только Кришна. Сам он объяснял это не колдовством, а простым умением уделять окружающим достаточно внимания. Чувство, которое испытывали подданные к этому царю можно назвать благоговейным непониманием.Невозможно было не восхищаться Дваракой. Если бы еще там не было столько людей! Я не привык к толпам, к тому же, начинал ощущать тонкую пульсацию чужих мыслей и стремлений, поэтому мозг мой находился в смятенном состоянии. Примерно то же самое испытывал и Митра. Крипа, который ходил с нами по городу, утешил нас обещанием научить защите от чужого влияния. Он дал нам возможность освоиться в городе и через несколько дней заявил, что отдых окончен и пора приступать к учению.Дворец, в котором мы жили, принадлежал Кришне, как, впрочем, и многие другие дворцы в Двараке. В одном из них, как мы узнали, остановился Арджуна со своей свитой. А этот, самый маленький и скромный из всех, предоставили Крипе и нам. Его и дворцом-то никто не называл, кроме нас с Митрой. Просто красивый дом с пятью комнатами, резной аркой над входом и большим двором, в котором был разбит сад и оставлена площадка для военных упражнений. Именно здесь нам было суждено встречать и провожать колесницу солнца еще много месяцев.
