Вдруг где-то впереди забрезжил слабый свет и послышались голоса. Надежда зашипела назад, туда, где со стоном и оханьем протискивалась многострадальная Алка:
— Тише! Замри, дай послушать!
Алка, разумеется, стала громко переспрашивать и вообще зашумела гораздо больше прежнего. Надежда обреченно вздохнула и стала дожидаться, когда шум стихнет естественным образом. Вслушавшись в доносящиеся спереди голоса, она смогла только различить, что один из них был женский, а два других вроде бы мужские, но разобрать не удалось ни слова.
Надежда подползла поближе. Лаз расширился и пошел под уклон. Голоса стали слышнее. Агрессивный женский голос нападал, два других по очереди оправдывались, подобравшись поближе, Надежда различила слова:
—..стоило его сюда тащить! — Женский; обвиняющий.
— Но кто же знал! — Мужской, низкий, — Да это вообще была твоя идея! Возьмем его по-тихому, привезем сюда, пугнем — он нам все и покажет, где эта чертова Библия! — передразнил мужской высокий голос.
— И моя идея была правильная!
— Как всегда! — Мужчина с низким голосом говорил иронически.
— Да, как всегда! И если бы вы с вашим ротозейством его не упустили — инкунабула была бы уже в моих руках!
— В наших! Или ты нас уже списала, как Герберта? — угрожающе произнес низкий мужской голос.
— А следовало бы!
— Ты слишком откровенна, это может тебе повредить!
— Если что-то нужно сделать — сделай это сама! Сколько раз я уже в этом убеждалась. От вас одни неприятности!
Надежда с упоением слушала перепалку — когда ссорятся враги (а в том, что это враги, Надежда не сомневалась ни минуты), когда ссорятся враги, это и полезно и приятно. Рядом с ней послышалось радостное пыхтение — это Алка, почувствовала, что лаз пошел под уклон и расширился, поползла теперь быстрее и с победным сопением устремилась вперед. Надежда в ужасе попыталась ее остановить, хватаясь за разные выступающие части тела, но это было равносильно попытке остановить мчащийся мимо товарный состав. Алка набрала крейсерскую скорость, уклон лаза увеличился, и через несколько секунд, не успев вовремя затормозить, Алка вылетела из него, как пробка из бутылки, издавая в полете обиженный рев легкораненного бегемота.
Судя по последовавшим звукам, она упала с небольшой высоты на что-то мягкое, немедленно вступила с кем-то в борьбу и была побеждена. Снизу раздались почти одновременно следующие вопли:
— Надька, спасайся!
— Руки, руки ей вяжи!
— Да она ногами пинается!
— Тут должна быть вторая! Они вдвоем приползли! Вторую лови!
Усугубил панику попугай, неожиданно откуда-то возникший с истошным воплем:
— Тетя Ася пр-риехала!
Надежда поспешно развернулась внутри лаза и поползла назад, понимая, что там ее тоже ожидает тупик.
Сзади раздались недвусмысленные звуки погони: кто-то, тяжело дыша и чертыхаясь, полз следом.
«Хорошо, что я в брюках!» — мелькнула мысль.
Неизвестный преследователь приближался, видимо, он был в лучшей форме или имел больше опыта ползанья по подземельям. Еще полминуты — и он схватил Надежду за ногу. Надежда изо всех сил лягнула его свободной ногой и попала.
Противник разразился такими ругательствами, какие Надежда слышала последний раз год назад, когда водопроводчик Ахмет, задельпвая у нее в туалете прохудившуюся трубу, залез на четвереньках под унитаз и попал рукой в кювету, которой незадолго до того воспользовался по назначению кот Бейсик.
Видимо, ругань подняла у противника боевой дух, потому что он как клещами схватил Надежду за вторую ногу и, как она ни упиралась, потащил назад. Надежда ничего не могла поделать — враг был сильнее. Несмотря на все сопротивление, ее, — отбивающуюся руками и ногами, вытащили на свет.
В первый момент она даже зажмурилась — после кромешной темноты каменного лаза свет казался ослепительным, но глаза быстро привыкли, и Надежда увидела, что находится в такой же келье, как та, которую они с Алкой недавно покинули.
Комната была слабо освещена переносным электрическим фонарем, его свет только после темноты мог показаться сильным. У одной стены была навалена куча сена, поверх лежало несколько тюфяков. Именно на эту мягкую посадочную площадку выпали из лаза Надежда и Алка, поэтому они ничего себе не повредили.
В неверном свете фонаря Надежда рассмотрела находившуюся в келье компанию. Она увидела мужчину лет сорока — мрачного, насупленного, с густыми сросшимися бровями, еще одного — помоложе, с какой-то бараньей внешностью, и женщину. Всмотревшись лучше, она узнала ту самую Елену, за кем они следили в Петербурге с Валей Голубевым.
И еще она, конечно, увидела Алку — несчастную, связанную Алку, угрюмо смотрящую из угла.
— С прибытием! — иронически приветствовала Надежду Елена. — Без вас нам явно чего-то не хватало!
— Во-первых — мозгов, — немедленно ответила Надежда, срочно отряхиваясь от сенной трухи и пыли веков, собранной по пути, — во-вторых — совести, но это атрибут для вас не знакомый, и его отсутствия вы бы просто не заметили!
— Ах какие мы остроумные! — злобно прошипела Елена. — Свяжите ей руки!
