Две – к радости полностью

По крайней мере, это значит, что мне не пришлось объяснять ей, почему я вышла сегодня, одетая в позаимствованный дождевик и ботинки. Тедди говорил что-то о том, что на лодке нужна обувь, твердо удерживающаяся на пятке. Надежная обувь. Кем он меня считает? Каким-то альпинистом?

– Можешь передать мне ту веревку?

– Прошу прощения?

– Вон там! Штуку, свернутую у твоей ноги.

– О, точно. – Лодка кренится, когда я делаю шаг, и я совершенно недостойно визжу. – Мы поплывем дальше? Мне кажется, меня немного укачивает.

– Да, прости… я не думал, что будет настолько неспокойно.

– Ты знал, что мы выйдем в море в плохую погоду?

Он широко улыбается в ответ.

– Так гораздо веселее.

– Боже. – Мы врезаемся в следующую волну, и брызги перелетают высоко через борт яхты. Я сняла капюшон, опасаясь, как бы он не испортил прическу. Но теперь все мои волосы в соленой воде, я совсем не уверена, что выгляжу хорошо. Вижу, как Тедди поглядывает на меня, и как бы мне ни хотелось казаться спокойной, я не в порядке.

– Почему бы тебе не спуститься под палубу, пока я не доведу нас обратно? Я знаю местное кафе, которое доставит кофе в док, где мы пришвартуемся.

– Вот теперь ты говоришь на моем языке, – отвечаю я.

Ныряю под палубу, отчаянно цепляясь за перила, чтобы не упасть. Внизу еще теснее, чем мне казалось, приходится наклоняться, чтобы не биться головой о балки. Интересно, припрятан ли где-нибудь тот пиратский костюм.

Тут довольно аккуратно и опрятно, все – на своих местах. Я просматриваю ряд книг, закрепленных в аккуратной деревянной стойке, чтобы понять, что нравится Тедди. Всегда можно оценить парня по тому, что он читает. Уже то, что он вообще читает, – хороший знак, и выбор на удивление интересен: много научной литературы. Тут также есть томик «Одиссеи» Гомера. История путешествия. Это не удивительно.

Есть тоненький томик, который выглядит изрядно потертым. Достаю его наполовину. «Судовой журнал». Хмм. Я вытаскиваю его еще чуть-чуть, а затем слышу шум над головой. Быстро прячу его под сиденье. Почему-то мне не хочется, чтобы Тедди знал, что я тут что-то высматривала. Я чувствую смущение и даже страх. Не знаю, откуда он взялся. Тедди никогда не давал повода ощущать что-то подобное. Наверное, я просто на взводе.

– Ты там в порядке?

– Ага… мне немного лучше. Ты не должен быть наверху? За штурвалом или вроде того? – У меня сводит живот, и я надеюсь, что меня не стошнит.

Тедди выглядит бодро.

– Нет, мы будем в порядке. Я бросил якорь на какое-то время. Мы – в защищенной бухте, так что особой качки не будет.

– О да, наверное, поэтому мне уже лучше. Я не привыкла к этой морской жизни. – Пытаюсь улыбнуться, и, слава богу, тошнота отступает. – Ты давно этим занимаешься?

– Когда-то я надеялся участвовать в Олимпиаде…

– Серьезно? – Удивленно открываю рот.

Он смеется.

– Да, но забил на это какое-то время назад. Так что возня с этой старой яхтой – что-то вроде хобби. Способ поддерживать связь со своим дедом, но при этом не зацикливаться сильно на соревновательности. Мой отец был порядком расстроен, когда я забросил эту идею.

– Но почему?

Он пожимает плечами.

– Честно? Просто это больше не приносит мне удовольствия. Все эти ранние побудки, шпильки друг другу в спину. Честно говоря, шутки, которые мы разыгрывали друг над другом, становились все более опасными. Когда мой товарищ по команде едва не утонул после того, как кто-то привязал его веревку… Мне этого хватило.

Я поглаживаю его руку.

– Ого. Это, должно быть, жестко.

– Вполне. Как бы там ни было, так гораздо веселее. Хотя я считаю, что это – одна из причин, по которой Айви не воспринимала наши отношения всерьез.

Я ежусь.

– Правда?

– Неловко получилось? Извини. Я понимаю, что ты хорошо ее знаешь… Сложно говорить об этом с другими.

– Ты все еще скучаешь по ней?

– В некотором роде. Но я не скучаю по давлению, в котором она живет. Вот почему, когда я ушел из команды Олимпийского резерва, она сочла меня слабаком. Она не может простить мне этого.

– Могу себе представить. Сейчас она весьма мной недовольна.

Тедди распахивает глаза.

– О чем ты думала, отправившись к ней домой без разрешения?

– Я думала, что, возможно, будет славно сделать для разнообразия что-то для нее. Откуда мне было знать, что ее мать – стерва?

Тедди склоняется ближе.

– Мне так любопытно. Как это было?

– Она пришелец из совершенно иного мира, Тедди. Может быть, поэтому она не хотела встречаться с тобой всерьез. Я думаю, мы никогда не сможем понять, как она жила. У нас слишком много привилегий. Ей столько всего пришлось преодолеть. Но, даже если она теперь ненавидит меня, я рада, что сделала это. Потому что, думаю, я не могла бы по-настоящему понять ее, не зная, откуда она появилась.

Тедди кладет ладонь мне на колено.

– Ты хороший друг, Одри. Она поймет это и вернется.

– Очень на это надеюсь. Мне ее не хватает.

– Хотя, может быть, если бы ты не водилась с Араминтой…

– Слушай, Араминта была добра ко мне. Не то чтобы… Я также считаю, это может помочь ответить на главные вопросы о смерти Лолы.

Тедди ерзает на стуле, глядя смущенно.