128 «Латакия» — название табака, обозначающее не его сорт, а технологию приготовления. Табак высушивается в дыму опилок твердых сортов дерева (чаще всего дуба, мирта и кипариса), за счет чего приобретает уникальный вкус и аромат, напоминающий запах дегтя или креозота.
80
Несмотря на тишину за спиной, Пендергаст прекрасно понимал, что Альбан преследует его. И конечно, скоро догонит.
Продолжая пробираться сквозь чащу леса, он размышлял над своей недавней догадкой. И уже не сомневался, что она верна, что он правильно определил, в чем заключается необычный дар Альбана. Сам Пендергаст, как и другие люди, тоже обладал этой способностью, но слабо выраженной, в зачаточном состоянии. А у Альбана она чрезвычайно развита. Следует быть очень осторожным, чтобы Альбан не понял, что его тайна раскрыта. Пендергаст не мог позволить себе выбрать неудачный момент для атаки.
Вскоре он обнаружил тропу, ведущую в лагерь дефектных, и побежал по ней со всей скоростью, на какую был сейчас способен. Тропа понемногу поднималась вверх, и в нескольких сотнях ярдов впереди уже показалась кромка кратера, в котором располагались поля и сам лагерь. Пендергаст с головокружительной скоростью спустился по крутому склону, не обращая внимания на ямы и кочки под ногами.
Он пробрался сквозь кустарник, ограждающий возделанные поля. Кукуруза выросла выше человеческого роста, и в ней можно было укрыться от посторонних взглядов. Ее ряды тянулись перпендикулярно нужному направлению. Пендергаст двинулся вглубь поля, немного притормаживая, чтобы проскользнуть между высокими стеблями растений. До него донесся постепенно приближающийся шум погони.
Внезапно Пендергаст развернулся на девяносто градусов и побежал вдоль рядов кукурузы. Затем опять изменил направление и помчался с максимальной скоростью поперек рядов, петляя между стеблями. Но все оказалось бесполезно: у него не было никакой возможности неожиданно напасть на преследователя или заманить его в засаду. Альбан был вооружен, а Пендергаст — нет. И это не могло кончиться ничем хорошим.
Он заметил впереди свет и бросился к дальнему краю кукурузного поля. Все так же бегом пересек хлопковую плантацию. Низкорослые растения не давали никакой защиты. Пендергаст слышал шаги бегущего за ним Альбана, его шумное дыхание. Началась настоящая погоня, и победитель в этом забеге был известен заранее.
Как раз в тот момент, когда Пендергаст понял, что не добежит до подземного лагеря, он увидел впереди так называемых дефектных. Беспорядочной молчаливой толпой они возвращались с дальних полей, неся инструменты на плечах. В рваной одежде, с дырявыми соломенными шляпами на головах они представляли собой жалкое зрелище.
Шедшие в первых рядах остановились, удивленно глядя на погоню. Однако Пендергаст не сумел распознать среди них Тристрама.
И тут неожиданно он услышал песню, точнее говоря, военный марш. Повернул голову направо и увидел приближающийся со стороны причалов отряд солдат. Близнецы. Их было около сотни — столько же, сколько и дефектных. Мужчины и женщины, юноши и девушки в возрасте от четырнадцати до сорока лет, одетые в обычную серую униформу, с Железными крестами на груди — очевидно, символом новой расы господ. Впереди шли несколько офицеров в парадных нацистских мундирах. Все они были вооружены и, приблизившись, выстроились в колонну, продолжая распевать марш:
Es zittern die morschen Knochen
Der Welt vor dem großen Krieg...129
Пендергаст понял, что проиграл. Ему не удастся убежать. Он остановился и повернулся к солдатам.
Альбан, отставший на сто ярдов, замедлил бег. Затем с улыбкой на лице перешел на шаг и снял с плеча винтовку.
Солдаты приближались, не переставая петь:
Wir haben den Schrecken gebrochen,
Für uns war’s ein großer Sieg...
Однако стрелять Альбан не стал. Он подошел еще ближе, и Пендергаст понял по выражению его глаз, что сын хочет растянуть удовольствие, насладиться мгновениями триумфа, не обрывая его преждевременно убогим выстрелом в упор. К тому же теперь у этого спектакля появились зрители, а у него самого — возможность выступить перед публикой. Еще раз испытать себя.
Пендергаст до отвращения четко представлял, что сейчас чувствует сын.
Wir werden weiter marschieren
Wenn alles in Scherben fällt...
Альбан уверенными движениями обыскал Пендергаста, отобрав последнее оружие — маленький ножик. Повертел его в руках и подвесил к поясу — на память.
Солдаты остановились перед ними, молодые, улыбающиеся, розовощекие, пышущие силой и здоровьем. Стоя навытяжку, ровными рядами, они закончили песню:
Denn heute da hört uns Deutschland
Und morgen die ganze Welt.
Капитан Шерман, облаченный в эсэсовский мундир, прошелся вдоль строя, развернулся и посмотрел сначала на Пендергаста, затем на Альбана. И начал медленно обходить их вокруг.
— Отличная работа, — сказал он Альбану на чистейшем английском. — Это последний из тех, кто напал на нас. Оставляю его тебе.
— Благодарю вас, mein Oberführer, — ответил Альбан и с улыбкой обернулся к Пендергасту: — Итак, отец, ты проиграл.
