– Пойдем в постельку!
София берет ее за руки.
– Спасибо!
Ох! Она довольно тяжелая. Обе забыли, что Лу нельзя ничего поднимать, но она только что это сделала. Она садится на пуховую перину. Студия слишком маленькая, и кровать совсем близко.
– Можешь помочь мне разуться?
– Конечно! – Все еще спросонок София присаживается на корточки, развязывает шнурки и тихонько стаскивает ботинки, затем аккуратно ставит их рядом. Лу наблюдает.
– Прости…
– Все нормально.
– Нет, не нормально! Я ужасно себя вела!
Лу криво улыбается.
– Да.
– Я не знаю, что на меня нашло. Я вела себя как идиотка.
– Угу.
Может, думает Лу, все еще наладится.
Потом София яростно трет глаза, словно это поможет четче видеть, вздыхает и садится на корточки в метре от Лу. Ее голос звучит тихо и жалобно.
– Я не могу… ребенка… ты понимаешь.
Лу вздыхает.
– Понимаю.
София начинает плакать. Лу садится рядом, скрестив ноги, пусть даже швы натягиваются, пока она сползает к Софии, да и деревянный пол удобным можно назвать с большой натяжкой. Лу снова берет обе руки Софии в свои.
Неправильно как-то, думает она. Это София должна меня утешать, ну да ладно. Как есть, так и есть.
– Я не готова, – говорит София.
Лу смеется, почти горько.
– Я сама не уверена, что я готова.
– Ты знаешь, о чем я.
Лу кивает.
– Но я не могу… стоять у тебя на пути.
– Нет.
– Это было бы ужасно, ты бы возненавидела меня до конца жизни. – София смотрит на нее. И снова эти огромные карие глаза, но сейчас они наполнены слезами. Если бы сердце Лу не было уже разбито, сейчас оно разлетелось бы на кусочки.
– Возненавидела тебя?
– Да! И я тоже! Я тоже ненавидела бы себя. Просто ничего не получилось бы.
Они пару минут сидят молча. Лу знает, что София права. Вот тебе и доказательства: стоит подумать над поведением Софии за последние сутки. А ведь если так продолжится, то она станет вести себя еще разрушительнее и жестче.
– Это чепуха, так ведь? – подает голос Лу. Почему-то она не может плакать, возможно, потому, что плачет София.
– Угу. – София усмехается на долю секунды между рыданиями. Она гладит пальцы Лу. Ее прикосновения легкие, как перышко, и нежные. – Жаль, что жизнь… такая сложная.
– Мне тоже. – Лу гладит пальцы Софии в ответ.
– А нам иногда даже сложнее приходится…
– Ты про что?
– Ну если бы ты была гетеро, то могла бы забеременеть случайно…
– Ммм… Может, ты и права. Хотя мне всегда не нравились такие дамочки. Это манипуляция.
– Si…[17] Но нам недоступна подобная роскошь.
– Мы должны все планировать и обдумывать.
– Подходить ко всему рационально.
– Картинка не должна быть размытой.
– А у меня она размыта, – говорит София.
– Так и у меня тоже, – признается Лу. Они улыбаются друг другу. – Только послушай нас. Согласие во всем… Ирония судьбы.
– Точно.
– Но мы и правда чаще всего соглашались по разным вопросам. –
– Знаю, – кивает София. – Хотя и думаю, что хочешь. А я нет. Пока нет, не так быстро. Все выходит слишком поспешно, и я… какое ты используешь слово…
– Но этого может и не случиться, – замечает Лу. – Может, я и не забеременею.
– Но попробовать стоит.
– Да.
Становится яснее. Лу понятия не имеет, как будет растить ребенка одна. Она никогда не думала о роли матери-одиночки. Можно только представить, как будут реагировать окружающие, что скажут родные. Для начала настоящий кошмар устроит мать. Вряд ли Ирэн обрадуется тому, что Лу забеременела с помощью донорской спермы, больше, чем тому, что ее дочь лесбиянка. Она все еще не приняла решение про донорство яйцеклеток и сейчас категорически против этой идеи, однако уверена, что стоит попытаться родить ребенка. Пусть даже это означает разрыв отношений, наверное, самых лучших в ее жизни. Увидеть это ей помогла честность Софии, которую та наконец проявила.
– Спасибо, – говорит Лу.
Потом очень осторожно, даже нерешительно Лу подается вперед и целует Софию. София отвечает на поцелуй, помогает ей подняться, отводит в постель, где они занимаются любовью. Нежно, сладко, печально. В последний раз.
– У нас назначена встреча с мистером Эдвардсом, – говорит Рич.
Сотрудница банка, кажется, обескуражена.
– По поводу кредита. Мистер и миссис Моррис.
Она проверяет что-то на экране.
– Ах да! Присядьте, пожалуйста, вон там за стол. Я его позову.
Вскоре после этого раздается щелчок замка, и к ним присоединяется молодой человек в деловом костюме. На его волосах слишком много геля, думает Рич, а еще эта розовая рубашка в полоску. Они пожимают друг другу руки. У мистера Эдвардса хватка не такая сильная, как у Рича, да и моложе он минимум лет на десять.
– Спасибо, что пришли.
