Но прежде чем сеть за машинку, она должна проверить – а проверяет она каждый час – нет ли пятен на трусиках. Хорошо, что Рич ее не видит. Кэт понимает, что идея стала навязчивой, но по-другому она не может, так что идет в туалет и проверяет трусы.
Ничего.
Пока что нет ни критических дней, ни следов имплантации. Если даже яйцеклетка не прижилась, ее тело должно ее отвергнуть вместе с эндометрием, который нарос от употребления гормонов…
Хватит думать об этом! Кэт ругается на себя. Разве она не решила сегодня, что не будет себя накручивать, а последует совету той девушки с форума и сместит фокус?
Кэт разворачивает кусочки ткани, которые выложила на ковре в гостиной Майка и Саки и собирает окончательный рисунок, потом берет два квадратика, которые планируется разместить в верхнем углу, соединяет их края, запихивает вместе под лапку и опускает рычаг.
– А теперь-ка поработай для меня, милая! – говорит она машинке.
Карен пропалывает фасоль, а Люк раздраженно пинает мячик, раз за разом, в высокие металлические ворота. Лу могла бы предложить поиграть с ним. Она понимает, что Люк именно этого и добивается, но хотя ей и жаль, что мальчик скучает, Лу не нравится, когда дети ею манипулируют, пусть даже это дети Карен. Они с Молли собирают ежевику: Молли – на уровне роста четырехлетки, Лу – наверху. У каждой есть свой пластиковый контейнер, но у Молли он заполняется куда медленнее, поскольку большая часть собранного урожая отправляется в рот. Кусты гнутся под тяжестью сладких спелых ягод, важно не упустить момент.
Над ними высятся ряды подсолнухов, листья пожухли и поникли, но огромные головки поражают воображение. Они с Молли посадили подсолнухи на Пасху, но тогда ничего не выросло, и они попробовали посадить свежий пакет семян на Троицу, и в этот раз все получилось.
У природы нет гарантий, думает Лу и снова беспокоится о беременности. А что, если ничего не выйдет и ей придется снова проходить через процедуру ЭКО?
Сегодня чудесный день, ты в замечательном месте с любимыми друзьями. Зачем, ради всего святого, паниковать из-за чего-то, что может потребоваться, а может и не потребоваться через несколько недель, ворчит она на себя. Почему ты не можешь насладиться моментом, извлечь для себя максимум пользы?
Я просто все продумываю наперед, спорит другой внутренний голос. Всегда лучше подготовиться заранее.
Да пошла ты, огрызается Лу, не желая поддаваться пессимизму. Она решает сыграть с собой небольшую шутку, хотя ее альтер эго активно сообщает, что идея жалкая, из области популярной психологии. Она представляет себе старинный сундук, открывает крышку, засовывает внутрь гремлина негативных мыслей, который в процессе отбивается всеми конечностями, и резко захлопывает крышку, а потом вешает на сундук замок.
Вот, говорит она себе, мы от тебя и избавились.
Потом она обращается к сыну Карен:
– Люк, не хочешь присоединиться к нам с Молли?
– Мне и тут неплохо, – отвечает мальчик и с особой яростью ударяет по воротам. Металлическая сетка бешено звенит. Карен бросает взгляд на Лу и в отчаянии качает головой.
Господи, думает Лу. Он напоминает ей саму себя в детстве.
– А я бы не отказалась от твоей помощи, – хитростью заманивает она мальчика. – Смотри, у нас нет никого в серединке. Я срываю ягоды с верхних веток, Молли – внизу, а вместе с тобой у нас получился бы целый конвейер. Здесь так много ягод, что, если не собрать, они пропадут.
– Соберите в другой день, – бурчит Люк.
– Сгниют.
Люк колеблется.
– Вот! – Пока мальчик в нерешительности, Лу хватает пустой контейнер из-под мороженого и бросает: – Лови!
Люк автоматически хватает контейнер на лету. Он с неохотой огибает грядку с капустой и присоединяется к ним. Вскоре его пальцы становятся фиолетовыми от ягодного сока, а руки ободраны о колючий куст, как у Лу.
Спустя несколько часов Кэт сшила одну сторону одеяла. Пришлось попотеть, чтобы наладить механизмы, и это было проверкой на терпение и решимость, но в конце концов машинка заработала как надо. Для начала она сшила шесть квадратиков в одну полосу, чередуя цветочный рисунок, полоски, горошек, клетку, ткань без рисунка и с рисунком «огурцами». Следующий ряд она начала с полосатого квадрата, а цветочным узором закончила, и так далее. На глазах Кэт одеяло обретало форму, квадрат за квадратом, и это занятие здорово отвлекло ее от мыслей о том, что, возможно, росло внутри нее, а может, и не росло. Работы еще очень много, но теперь понятно, как будет выглядеть готовое одеяло.
