– Но я ведь сильная, всегда была такой, жила одна, ни на кого не рассчитывала, а сейчас расклеилась.
– Тебе больше не нужно быть сильной. Плачь, моя девочка, плачь, но лишь от счастья, а я тебе его дам, много дам.
Гладит по лицу, стирая слезы, убирая волосы назад. Сильный. Красивый. Уверенный. Опасный. Сердце разрывается в груди.
– Я так люблю тебя, очень люблю, – шепчу, но Клим все слышит, в зрачках вспыхивает огонь, он обжигает меня. Готова гореть в нем всегда, дотла, без остатка.
Не отвечает. Целует. Так, как он умеет. Властно. Настойчиво. Сминая губы, кусая, облизывая их.
И нет больше страха, ниоткуда взявшейся истерики, есть только желание и любовь. Наша одежда летит на пол, туда, где осколки моей прошлой жизни, туда, куда я никогда не вернусь.
– Иди ко мне, да, черт, как это снять?
– Завязки, Клим… А-а-а… Порвешь…
Все происходит слишком быстро. Меня подхватывают, несут в сторону. Гладкая поверхность стола. Треск рвущейся ткани, звон пряжки ремня, звук падающих на пол предметов. Прикосновение пальцев к моей обнаженной и влажной плоти. Клим растирает влагу по клитору, заставляя двигаться навстречу ласкам, проникает пальцами, не переставая целовать.
Хочу его безумно. Всегда хочу, когда он так делает. А эту неделю особенно и его, и Марка хочу, как голодная сучка, мне мало кого-то одного, хочу их двоих. Секс бывает бешеным, диким, я прошу еще, глубже и сильнее. Ненормальная стала с ними.
– Клим… Клим… Я… Пожалуйста…
– Сейчас, вот же дьявол… Сейчас, девочка…
Несколько долгих секунд помогаю расстегнуть ширинку, часто дышу. Провожу несколько раз по твердому стволу, обнажая набухшую головку, Клим рычит, смотрит на это, толкается в мою руку. Помогаю ему войти в себя, расслабляю мышцы, принимая практически на всю длину.
Шахов двигается резко, придерживая меня под ягодицы, кусает шею, оставляя на нежной коже следы, Марк дома взбесится. У них почти соревнования: кто залюбит и затрахает меня сильнее. Запускаю пальцы в волосы, сжимаю, отдаваясь полностью этому мужчине.
Мышцы сводит спазмами приближающегося удовольствия, головка члена так глубоко, до легкой боли и наслаждения.
– Еще… Клим… еще… А-а-а… Да-а-а… а-а-а…
Кончаю через несколько минут, сжимаясь на члене, насквозь прошибает током, Клим удерживает меня, кричу, воздуха не хватает.
– Да, малышка, да… сука… да…
Он напряжен, движения резче, не сдерживает себя, из груди вырывается утробный рык, стонет, по вискам течет пот, а я принимаю его сперму, теплую, вязкую, чувствуя, как она вытекает из меня.
Мы не предохраняемся, нет, никогда за эту неделю никто даже не подумал об этом. Вчера меня посетила мысль, что я беременна, испугалась, но потом расслабилась. Они не оставят, они не бросят.
– Шахов?
– Да?
– А если я беременна?
Для такого вопроса совсем не место и не время, но я хочу видеть его глаза, пока его член во мне, это так пикантно.
– Точно?
– Если?
– У меня будет сын?
– Тебе одного мало?
– Да.
– Будет дочь, тебе надо девочку.
– Нет.
Еще одна странность за сегодня. Я в своей квартире, в своем не таком уж и радужном прошлом, недавно плакала, а сейчас, после секса, говорю о детях Шахову. Кому? Жестокому, суровому человеку, который мог убить тех ублюдков, что меня похитили? Парадокс.
– Ты знаешь, что я люблю тебя, малышка?
– Знаю.
– Мы уедем, уедем далеко, и я обещаю: такого больше никогда не повторится. Никто не посмеет сделать тебе и детям плохо. Раздавлю каждого, уничтожу. И да, я хочу девочку, такую красивую, как ты.
– С таким же скверным характером, как у тебя.
– Неправда.
Не спешу брать с Клима клятву в том, что они выйдут из бизнеса, понимаю, это непросто. Об этом мы поговорим потом.
– Хорошо. Давай уедем, но только нужно собрать вещи. Я в ванную на пять минут и буду готова.
Ушла, в ванной привела себя в порядок, сняв порванные колготки. Снова долго рассматривала свои вещи, но рука не потянулась взять что-то с собой. Выйдя, сложила в сумку ноутбук, фотографии, документы, маленькую шкатулку с безделушками и украшениями. А вот Ванькины фигурки супергероев подверглись тщательному осмотру. Жучков не было, я вздохнула с облегчением.
Когда уже уходили, открылась соседская дверь, из нее вышел мужчина, взглянув на меня, испугался, но потом взял себя в руки.
– Сева, ты забыл, вот, держи, пообедаешь.
Еще одна удивительная вещь за сегодня. Лара заботливо провожает Всеволода, да-да, того самого Всеволода, которого терпеть не могла и называла унылым говном.
– Ой, здрасьте.
– Привет. Вы вместе?
Лара, открыв рот, разглядывает Шахова, понимаю, от него исходит дикая энергетика. Он молчит, берет из моих рук сумку, закрывает квартиру.
– Оль, ты извини меня, так все вышло, я правда… Я не могла иначе, прости меня. Я писала тебе, звонила, но ты не отвечала. Я… так боялась за Жорика, было страшно.
– Все нормально, Лар, я бы поступила так же, не оправдывайся.
Перебиваю уже бывшую соседку, я на самом деле не держу на нее зла, сама виновата, мне говорили никому не открывать, никого не впускать. Не знаю, как бы поступила я в такой ситуации, не знаю, и не мне ее судить.
– Так вы вместе? Очень за вас рада.
– Да, спасибо, так вышло.
