За это время не произошло ровным счетом ничего.
Квазимодо внезапно не объявился, я не съездила в клинику, не поговорила с родителями. И ничего не решила.
Ваня уехал - у него завал на работе. Я так и не рассказала ему подробностей той роковой ночи. Не получилось. Только начинала что-то говорить - сразу из глаз текли слёзы. А он их боится, как огня.
Мои дни идут спокойно и размеренно.
Я работаю. Гуляю. Пеку эчпочмаки. Но они получаются не такими сочными, как у тети Кристины. Перепробовала уже четыре рецепта. Дедушка доволен. Бабушка ворчит.
А я… сегодня вдруг поняла, что уже не мучаюсь.
Я уже приняла решение. Вернее, оно как будто принялось само. Потому что…. Да никакие другие варианты невозможны!
Нет, я ещё не настолько преисполнилась, чтобы думать о ребенке. И представлять, как это будет. Это как будто ещё слишком далеко. Впереди восемь месяцев.
А потом…. Потом меня ждет совсем другая жизнь.
Она у меня уже другая! Я это понимаю. Но как будто откладываю окончательное осознание.
Я как будто взяла паузу. Зависла, замерла. Набираюсь сил перед… всем, что мне предстоит. И, конечно, в этом меня очень поддерживает бабушка. И дед.
Бабуля все время повторяет, что все будет хорошо. И что мне надо кушать и отдыхать. А дед… Он просто иногда подходит и уверяет меня, что мы справимся.
Они такие трогательные! Такие милые и родные!
Мне очень повезло, что они у меня есть. Думаю об этом - и слёзы на глазах. Это у меня сейчас очень часто…
Завтра у папы день рождения. Поэтому сегодня я еду домой. Скорее всего, там и останусь. Надо сходить к врачу.
А ещё надо сказать родителям… Боюсь даже представить, какой будет их реакция.
Мама, наверное, будет пить валерьянку. А у папы выпадут последние волосы.
***
Дома странно. Все так же, но как будто не так. Как будто что-то изменилось...
На самом деле изменилась я.
Весь вечер брожу, как неприкаянная. Думаю, как начать сложный разговор. В итоге принимаю мудрое решение: скажу после папиного дня рождения. Пусть спокойно отпразднует, и тогда…
Ну вот, решила - и стало легче.
И, честно, я сама не понимаю, как это получилось… Я забредаю в кладовку. Нахожу там банку наполовину засохшей краски. Она совсем не пахнет…. Надо открыть! Но крышка присохла.
Родители где-то в саду, Ваня на работе, Никитка у друга. А я иду на кухню и ножом подцепляю крышку.
Да…. обалденный запах. Даже лучше пахнет, чем та краска, что была у деда.
Стою, нюхаю. Аккуратно, издалека. По чуть-чуть. Я же не токсикоманка какая-нибудь!
Но глаза закрыла. Так лучше чувствуется…
Бум.
Что-то упало на пол.
Я резко открываю глаза. И тоже чуть не падаю.
Передо мной стоит мама. За ее спиной - папа. И ровно в этот момент в дверь входит Ваня…
- Ксюш, ты чего? - спрашивает брат.
Родители ничего не спрашивают. Мама держится за папу. Папа держится за сердце. И у обоих такой вид… Как будто у меня в руке тест на беременность.
Неужели они так безоговорочно верят в запах краски?
Похоже, да.
Мама бледнеет.
Папа краснеет. Уже совсем багровый…
- Я его убью! - орет мой отец.
Не задав ни одного вопроса.
- Кого? - спрашиваю я.
И закрываю банку с краской.
- Платона!
- Миш, успокойся, - мама поглаживает его по руке. -. Не надо никого убивать. Платон нам ещё пригодится. Особенно теперь…
- Я его уже убил, - раздается голос Вани.
- Кого? - хором спрашиваем мы все.
- Платона.
- Как убил? - побелевшими губами шепчет мама.
- Ну как….. не до смерти. Попытался, но не вышло. Вместо Платона убил Песца.
- Кого?
- Кирюху.
- Кирюху? - переспрашивает папа. - Так это что… Кирюха?
- Да нет! - кричу я. - Это не Кирюха. И не Платон.
- А кто?
- Это.… Это…
Я начинаю реветь.
А вокруг меня начинается настоящий бедлам. Все наперебой мечутся туда-сюда. Наливают друг другу воды и валерьянки. Задают вопросы. Орут. Не верят в происходящее…
- Да отстаньте вы от нее! - орет мама на отца с Ваней.
- Да мы и не пристаем.
- До слез довели!
Она обнимает меня.
- Ксюш, ты только не волнуйся. Не переживай. Все хорошо.
- Все плохо….
Я рыдаю у нее на плече. И слышу разговор отца с Ваней.
- Она точно беременна? - спрашивает папа.
- Да.
- От кого?
- Она не знает.
- В смысле, не знает?
В ответ - тишина. Возможно, Ваня пожимает плечами. Но я не вижу.
- Моя дочь.… Она что… Она кто… В смысле, не знает? Сколько их у неё было?
Мама выпускает меня из объятий и лупит его полотенцем по голове.
- Ты совсем дурак?
- Она не знает, от кого беременна, а дурак я?
- Я знаю! - ору я. - Просто… не знаю, где он.
Ну, немного смягчила. Для начала.
- Найдем, - как-то слишком уж спокойно произносит отец. - И закопаем.
- Что?
- Потом откопаем, оторвем пипирку, снова закопаем…
- Папа!
- Снова откопаем, отвинтим башку…
Я реву.
- Дочка, расскажи мне все, - мама пытается меня увести.
Я не могу успокоиться.
- Ну, не хочешь, не рассказывай.
Я уже устала рыдать! Но никак не могу перестать.
И тут я слышу, как папа произносит:
- Ну беременна и беременна. Тоже мне трагедия. Никто не умер. Наоборот…. Новый человек будет.
- Ты что, рад? - сквозь слёзы спрашиваю я.
- Я? Ну, выходит, что рад.
- С днем рождения, будущий дед! - выдает мама.
Мы все замолкаем и успокаиваемся. Даже я.
