Не включая свет, спускаюсь вниз по лестнице и иду на кухню. Думаю попить водички, но почему-то открываю холодильник.
Стою, смотрю. Зависла.
Так… А чего я собственно хотела? Поесть в два часа ночи? Да! Вот только чего? Надо что-нибудь полезное и легкое, типа йогурта. Смотрю на него… Но рука тянется к колбасе.
- Ты что здесь делаешь? - раздается за моей спиной.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Мама.
- А ты?
Мы смотрим друг на друга. А потом обе поворачиваемся к открытому холодильнику и загипнотизированно таращимся в него, пока он не начинает пищать.
- Ничего интересного.
Я закрываю дверцу.
- Давай попробуем ещё раз, - произносит мама.
- Типа перезагрузим его? - хмыкаю я.
- Открывай! - звучит нетерпеливо.
Я открываю, и мы синхронно тянемся к колбасе…
Мы включаем неяркий свет на вытяжке. Мама нарезает черный хлеб. Я кромсаю колбасу. А потом ещё и грейпфрут. Он никогда не бывает лишним.
- Подожди.
Мама достает из холодильника горчицу, наливает в блюдечко и макает в нее кусок сырокопченой колбаски. Я повторяю за ней. Вкуснотища…
Но вообще надо было съесть йогурт.
В момент, когда мама собирается поставить чайник, не в сухомятку же это есть, на кухне появляется сонный отец.
- Всем стоять! Ночной дожор? Без меня?! Как вы могли?
- А ты чего не спишь? - спрашивает его мама.
- Тебя нет. Никто в бок не лягает, ногу на меня не закидывает и с кровати не спихивает. Не могу спать в такой непривычной обстановке.
Мама улыбается. А папа ведет носом.
- А это что у вас? Сырокопченая?
- Нет никакой сырокопченой. Тебе показалось. Мы тут йогурты едим.
- Отрежь-ка мне кусок этого вашего йогурта, - деловито произносит отец. - Да побольше! Поширше. Не жалей.
Я отрезаю. Он жует. Пытливо вглядывается в мое лицо.
- Чего расстроенная?
Я пожимаю плечами.
- Кирюха обидел?
Молчу. Не хочу, чтобы папа подключался к нашим с Киром недоразумениям.
- Что, обиделась, что он не приехал и не поет серенады под окном?
- Типа того.
- Не, ну что, логично. Сама от него свалила, сама на него обиделась… Поддерживаю. Нормальная женская логика.
- Ксюша просто хотела немного пожить дома! И немного романтики и ухаживаний! Ты же сам говорил ей: возвращайся домой, пока замуж не вышла.
- Говорил…
Разговор сворачивает куда-то не туда.
- У него на мальчишнике будут стриптизерши! - не выдерживаю я. - Представляете?
- Э-э-э-э… - тянет папа.
- У тебя есть что сказать по этому поводу? - язвительно интересуется у него мама.
- У меня тоже были. Но их Кошак притащил, как обычно.
- Кто?
- Дядя Костя. А Кирюха-то от ещё перец…. Обижает тебя, значит, наш татарский князюк…
- Да никто меня не обижает!
- А чего куксишься?
- Я не куксюсь. Я продумываю план мести.
- Моя девочка! - Папа подцепляет кусок грейпфрута, пробует, кривится.
И в этот момент я произношу фразу, которая запустила непоправимое.
- Мы устроим такой девичник….
- Да, мы им такое устроим! - поддерживает меня мама.
И держит вилку так, что мне становится немного страшно.
- Дадим татарам мзды! - ржет отец.
- Папа!
- Что?
- Это не толерантно!
- Мне пох. Я нетолерантный динозавр.
- Вообще, иди отсюда.
- Чего это?
- Потому что мы устроим вам. Мужикам. А ты… ты вражеский агент.
- Да, - мама выталкивает его с кухни. - Иди спать! А мы составим план девичника. Это будет отвал башки! Мы с девчонками так давно не отрывались…
- Ой, да что вы там с девчонками устроите, - бурчит отец. - Стриптизеров в кожаных трусиках позовете?
- Иди спать! - хором орем мы.
- Колбасы хоть дайте на дорожку. - Он оборачивается у двери. - Я не наелся.
- Ночью есть вредно!
- Ну пожалуйста! Я буду двойным агентам. Я никому ничего не скажу! Клянусь. Киньте в меня сырокопченой, пожалуйста!
- Продался за колбасу, - бурчит мама.
И бросает отцу кусок сырокопченой колбасы.
Он ловит. А мы начинаем придумывать девичник…
Ксюша
Я просыпаюсь.
Начинаю тянуться. В теле такая нега, такая тягучая томность.… и пустота. Как будто чего-то не хватает.
Так хочется прижаться к теплому боку Кира, повернуться к нему попкой, почувствовать, как в меня упирается большой и твердый…
Писец. Вот чего мне не хватает.
Я уже второй день без сладенького. И у меня ломка. Похоже, я всерьёз на него подсела. И сама не заметила, как стала наркоманкой…
Я хочу. Я очень сильно хочу Кирилла. Я хочу, чтобы он сделал со мной все то, от чего я густо краснела и возмущенно пищала.
Так сладко тянет внизу.… И грудь такая налитая и чувствительная…
Это невыносимо!
Спускаюсь к завтраку.
- Мам, ты помнишь, что мы там вчера напридумывали?
- Конечно, помню. У меня все записано.
- Писец! - повторяю я любимое слово Кирилла. - Мы же не будем делать все это на самом деле?
- Ну-у-у-у… Я рассказала девчонкам. Им понравилось. Они ещё несколько пунктов добавили.
И она показывает мне сообщения от своих подруг.
- Мам!
- Что?
- Вы вообще нормальные?
- Ну, как бы…. да. Местами. А что?
Я наливаю черный чай с лимоном. И невольно вспоминаю, как мы пили чай с Киром. Я тогда засмотрелась на него и облилась. Он схватил меня за талию, посадил на стол и вклинился между моих ног…
