Зал «Кручи» пустовал: даже любители поздних «ораний-за-столом-в-обнимку-с-собутыльниками» к трем часам ночи расползались по комнатам или близлежащим канавам, где благополучно засыпали до утра. Только хозяин, откровенно зевая, насухо протирал вымытые кружки. Вид у него был настолько сонный, что Коршун возблагодарил удачу: еще немного, и таверна оказалась бы запертой.
Увидев Коршуна, хозяин замер с открытым ртом.
– Че смотришь? – недобро покосился на него висельник.
– А… что с ними, уважаемый? – запинаясь, спросил корчмарь.
– Накушались они. Видишь – на себе тащу!
– Но… почему у дамы во рту платок? – заглянув за спину висельнику, побледнел хозяин.
– Э… – Коршун зло посмотрел на девчонку, будто это она сама в рот платок засунула. – Видишь ли, добрый друг… Даме было очень плохо, и, чтобы не испортить наряд, она заткнула рот платочком. Во избежание, да. Надеюсь, больше вопросов нет?
– Нет, что вы, разумеется, нет! – Бледный корчмарь отчаянно замахал руками перед собой, будто отгоняя невидимых комаров. – Спокойной вам ночи, господин Альберт!
– И вам, типа. Ага, – пробормотал Коршун, с трудом поднимаясь по лестнице на второй этаж. В качестве «труда» выступали Лис и Литолайн.
Ключ попадать в замочную скважину очень уж не хотел. Черт его знает, почему, но с замком пришлось провозиться добрых пять минут, за которые Коршун проклял всех – начиная от дядюшки Джо, пославшего их на это треклятое задание, и заканчивая Лисом, который «слишком много ест».
Наконец они оказались внутри. Герберта висельник положил на его собственную кровать, а Литолайн – на свою, после чего утер пот со лба и, не задерживаясь более, поспешил вниз – допрашивать корчмаря, покуда тот еще не отошел ко сну.
Хозяина «Кручи» висельник застал уже в дверях личных покоев.
– Эй! – окликнул он корчмаря. – Разговор есть!
Бедолага побледнел, но ослушаться не осмелился и мигом повернулся к Альберту.
– Чем могу служить, уважаемый?
– Мне нужен лекарь, – в лоб заявил Коршун.
– Лекарь? В три часа ночи? Но, позвольте, уважаемый, ближайший живет на другом конце Стома, и посылать за ним сейчас…
– Убью, – коротко пообещал Коршун.
Корчмарь с трудом сглотнул набежавший в горле ком: судя по всему, «господин Альберт» не шутил.
– Я… уважаемый… но…
– Мне что, нужно десять раз повторять? – угрожающе засопел висельник и потянулся к висящему на поясе кинжалу.
– Подождите! Не надо! – заверещал корчмарь, вскидывая руки перед собой. – Я вспомнил! Тут, неподалеку, живет гадалка…
– Гадалка?
– Не только! – поспешно поправился хозяин таверны. – Она еще и врачевать умеет! Даже лучше, чем тот, что на другом конце города…
– И где твою… гадалку искать?
– Через три дома вниз по Ремесленной, – выпалил корчмарь, желая поскорее окончить разговор. – Зовут Миралисса!
– Хорошо, – одобрительно кивнул Альберт. – Можешь быть свободен… Только вот еще что…
Корчмарь, как был, замер с занесенной над порогом ногой и осторожно повернул голову к собеседнику.
– Про наш разговор забудь. Забудь вообще, что у тебя жили некто Альберт, Вильям и Жанна. А если вдруг захочешь продать нас страже или, того хуже, Радуге, обязательно вспомни вот этот нож. – С этими словами висельник метнул непонятным образом появившееся в его ладони «перо» в корчмаря.
Тот вскрикнул и зажмурился, мысленно прощаясь с жизнью…
Но ничего не случилось.
Осторожно раскрыв левый глаз, корчмарь вздрогнул: в считаных дюймах от его холеного лица мелко подрагивал кинжал. Удар на себя принял дверной косяк.
Взгляд корчмаря опустился ниже, упал на собственные штаны… Похоже, стирка их уже вряд ли спасет…
– Дарю, – проронил Коршун, едва сдерживая приступ дикого хохота, и поспешил к Лису и Литолайн наверх.
Могло быть и хуже, философски рассудил корчмарь. Рука бы там дрогнула, например, у многоуважаемого. А тогда бы не только штаны запачкались, а и рубаха с фартуком – но уже кровью.
С такими мыслями он и отправился на боковую.
В дверь постучали. Настойчиво, даже нагло.
«Кого там несет?» – подумалось Миралиссе.
Стук повторился.
«Вот возьму и не открою!»
Вновь – стук.
«Нет, придется, – вздохнула гадалка. – Наверное, что-то важное».
Кряхтя, она поднялась и, на ходу протирая рукавом заспанные глаза, подошла к двери.
– Кто? – спросила Миралисса.
– Быстрее! – Голос был гадалке незнаком. – У меня раненый!
– Сейчас! – времени на раздумья не было: если там действительно раненый, промедление смерти подобно, если нет – ночной гость поплатится за неуместную шутку.
На пороге стоял высокий мужчина в черных одеждах. Волосы и глаза его были того же цвета, что и куртка.
А на плечах у ночного гостя громоздились два недвижимых тела. Одно – светловолосый молодой человек с ужасно изуродованным лицом. Второе – милейшей наружности девушка.
– Кто из них ранен? – тут же воскликнула Миралисса.
– Он, – ночной гость мотнул головой в сторону урода.
