Игра уже подошла к концу, как вдруг над полем пролетела черная туча. Сначала никто не обратил внимания, но туча пролетела обратно и очень близко от трибун. Я поднялась и посмотрела на черное пятно. Северус тоже встал и нахмурился. Черное пятно сделала еще круг, пролетело над нами еще ниже, почти задев преподавательскую ложу. Я сжалась, и кто-то рукой прижал меня к себе. Эта была рука Северуса.
— Все хорошо? — заботливо спросил он.
Я кивнула и посмотрела в сторону черного пятна. Оно пролетело через нас и спустилось на поле. Я только тогда и поняла, что это был черный Пегас.
— В наших местах? Не может быть! — удивился Хагрид.
Я осмотрелась вокруг, все были целы, перебралась через преподавателей и направилась к лошади. Кто-то меня окликнул, но я не отреагировала.
Игра вмиг прекратилась, и все обратили свое внимание на лошадь с крыльями и на меня.
Я спустилась и подошла к Пегасу. Он ударил копытом, встал на дыбы и заржал. Потом опять ударил копытом, его ноздри расширились, и из них вышел пар.
— Тихо, тихо, — обратилась я к нему и протянула руку ему навстречу. — Тихо, мой хороший!
Пегас опять ударил копытом и поднялся на дыбы. У меня бешено заколотилось сердце.
А моей спиной раздался голос Северуса:
— Анри!
Я не отвечала на его зов. И ближе подошла к Пегасу.
— Ну что ты? Тебя никто не обидит здесь, — успокаивала я его. — Тише, тише, хороший мой.
Пегас немного расслабил свои ноздри и перестал стучать копытом. Я подошла к нему ближе и слегка дотронулась до его гривы.
— Ну что ты? Тише, тише, — погладила я его по гриве. — Что тебя так напугало, родной мой? — Я провела рукой по спине и крыльям Пегаса.
Северус наблюдал издалека за мной, и его палочка была, как всегда, наготове. Он сделал несколько шагов ко мне.
— Не подходи! — крикнула я ему и ладонью коснулась головы Пегаса.
Он был горячим и тяжело дышал. Я встретилась с его глазами.
— Ну и откуда ты? — спросила я у лошади.
Я поглаживала его тихо, медленно, так, чтобы он мог почувствовать мою заботу.
Пегас уже совсем успокоился и опустил голову. Северус подошел еще ближе.
Я посмотрела на него, и увидела в его глазах беспокойство. Я улыбнулась ему, слегка приподняв уголки губ, и он немного успокоился, подойдя ко мне.
— Откуда он взялся? — спросил меня Северус. — В этих местах Пегасы не обитают.
— Он и не отсюда, — сообщила я ему.
Все преподаватели и ученики столпились вокруг нас, и Пегас начал опять тяжело дышать и пускать пар из ноздрей.
Северус подошел еще ближе и тронул меня за плечо. Он иногда начинал забывать, что он — страх всех учеников и частенько стал проявлять заботу. Особенно, когда волновался за меня.
Пегас опять ударил копытом и стал рыть им землю.
— Отойди, Северус, прошу, — попросила я его. — Ты не видишь, что он злиться?
Северус отошел и убрал руку с моего плеча, но Пегас не унимался.
— Ну, тише, тише, — опять утешала я коня. — Он же все чувствует, — сказала я Северусу.
— Что он может чувствовать! — фыркнул Северус.
Конь опять выпустил пар из ноздрей.
— Твой запах, — рявкнула я. — Он чувствует твой запах на мне.
— Мало мне твоих поклонников, так еще и конь, — процедил он.
— Я думаю, нужно всех отправить в школу, Северус, — приказала я ему.
— Да, ты права, — согласился он со мной и пошел в сторону толпы.
Я погладила Пегаса по крыльям и спросила:
— Ну и как мне теперь тебя звать?
Я обошла его и погладила по гриве.
— Буцефал, ну, если ты сам меня просишь, то я только за, — задумчиво произнесла я.
Я сняла свою мантию и кинула на спину Пегаса. Одним рывком залезла на него и похлопала по его спине.
— Давай мы с тобой полетаем? — спросила я его.
Пегас расправил свои мощные крылья и взмыл в воздух. Мое сердце бешено колотилось от прилива адреналина. Мы пролетели через озеро и умчались в лес.
На Востоке существует поверье, что птицы не умеют грустить, так как награждены вечной свободой. Когда они в чем-то разочаровываются, то надолго улетают в небо. Чем выше, тем лучше. Летят с уверенностью в том, что под порывами ветра высохнут слёзы, а стремительный полет приблизит их к новому счастью.
Вернулись только ближе к вечеру. Я пристроила его к Хагриду.
Одновременно смех и слёзы. Это чувство не описать словами, когда ты паришь над всем миром. Чем выше полёт, тем страшней и опасней падение.
Звёзды, — тихо прошептала я. –Паришь, без звука в чёрном небе, и только звёзды кругом…
Я почувствовал облегчение, поднявшись над землей. Так я избавилась и от борьбы, и от поражений. Было так приятно просто прекратить думать и молча лететь во тьме к огням, мерцавшим вдали над Хогсмидом.
Меня просто переполняли чувства. У меня всегда перехватывало дыхание, когда я летала, когда резко маневрировала и мое сердце просто бешено колотилось от адреналина.
«О, как это давно было!» — вспомнила я.
Мой Пегас, подаренный отцом, умер два года назад, и я так и не нашла ему замену.
Но теперь у меня появился Буцефал.
И только сейчас я вспомнила про игру.
— Хагрид, а как там игра закончилась? — спросила я его.
— Ах, ничья, мисс Персиваль, — грустно ответил он.
