Я прошла и уселась на свободное место рядом с профессором Снейпом.
Все преподаватели также присоединились и начали трапезу. Что-то опять начали обсуждать. Только Снейп сидел и пил свой кофе, глядя куда-то вдаль.
Я осмотрела стол и поставила свою термокружку на него. Потом открыла ее и налила туда кофе. Профессор Снейп сделал вид, что меня не замечает, но все же наблюдал за моими действиями.
— О, это какая-то особенная кружка, профессор Персиваль? — спросил профессор Флитвик, обращаясь ко мне.
Я посмотрела сначала на него, потом на кружку и ответила:
— Это просто термокружка, она не дает жидкости внутри остыть, — приподняв её, я продемонстрировала, что она действительно ничем другим не примечательна. — И зовите меня просто Анри, — с улыбкой я обратилась к профессору.
Профессор Флитвик улыбнулся в ответ, и продолжил с интересом рассматривать мою кружку. Я отодвинула её от себя, взяла творог, смешала с фруктами и начала свой завтрак. Доев, откинулась на стуле и взяла кружку с кофе, с наслаждением вдыхая яркий аромат.
— Как же это восхитительно.
Сидевший рядом профессор зельеварения услышал мой шепот и, недовольно хмыкнув мне в ответ, встал из-за стола и направился к выходу. “Вот умеет же испортить все”, — процедила я про себя.
После завтрака все направились по своим делам, ведь оставалось две недели до приезда школьников.
Первые дни я помогала Хагриду вместе с «Золотым Трио» — так теперь называли Гарри Поттера, Гермиону Грейнджер и Рона Уизли. Мы очень сдружились с ним за это время, но я все же держала дистанцию как декан и не расслаблялась. А вскоре Минерва Макгонагалл попросила нас помочь в библиотеке с книгами, где уже восстанавливали стеллажи.
Уже в полдень, после моего кофейного наслаждения за завтраком, я залила свою термокружку повторно, на что профессор зельеварения вновь хмыкнул, и отправилась с « Золотым Трио» в библиотеку.
Несколько дней мы уже трудились в библиотеке, перекладывая книги и редкие фолианты и расставляли их с помощью магии по своим местам. Я сидела на полу, так как кроме полок еще ничего не установили, и перебирала книги; Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли, Полумна Лавгуд помогали мне, отправляя их на нужные места, а Гарри и Рон вместе с профессором Снейпом устанавливали стеллажи.
Время шло к полудню, и всё было почти закончено, кроме одной стены, где шла еще установка стеллажей .
Видя, что девочки утомились, я отправила их в Большой зал пообедать.
— А вы, профессор? — спросила Гермиона Грейнджер.
— Я не голодна, — подняв голову, ответила я. — Идите уже, а то придется еще и завтра здесь сидеть.
Девочки собрались и побежали на обед. Я же поднялась, отряхнула джинсы, выпрямилась и, немного размяв тело, подошла к окну и присела на подоконник, притянув к себя мою суперкружку — так ее обозвал Профессор Флитвик. После нескольких глотков этого чудного напитка и посмотрела в сторону стены, где полным ходом шла установка стеллажей. Мальчишки бегали с балками, то и дело что-то двигали, переставляли и укрепляли. Я, наблюдая за их работой, всё попивала кофе. Посмотрев наверх, я заметила профессора зельеварения. Он так легко и уверенно передвигался по каркасу стеллажа, принимал у мальчишек балки и устанавливал их по порядку, будто всю жизнь только этим и занимался. Ещё в начале работы он скинул свой сюртук, и теперь работал в рубашке с закатанными рукавами до получетверти. Я обратила внимание на его руки. Не знаю почему, но эта часть мужского тела меня всегда волновала. У профессора были очень жилистые руки и длинные пальцы. Да и вообще он хорошо владел своим телом — к такому выводу я пришла.
Заняв себя наблюдением за профессором, я допивала кофе.
«Нет, я бы не назвала его красивым, но что-то… что-то неуловимое, чарующее есть в нем, — думала я. — Его руки, шея, которая всё еще была замотана, его слегка обнаженная грудь…» — я не могла оторвать глаз от него.
Вдруг в моем сознании начали проявляться картинки. Руки обнимают женское тело, поглаживают грудь, слегка сжимают бедра, ягодицы, пальцами водят по шее и…
— Стоп, стоп, Анри, детка, — прошептала я себе. — Придержи коней.
Самое странное то, что я совершенно не понимала, что же в нем меня так привлекало. Если бы противоположный пол на меня никак не реагировал — другое дело, но у меня были мужчины, куча поклонников, которые даже после отказа все же забрасывали меня любовными письмами. Я всегда пользовалась успехом у мужчин: могла поддержать любую беседу, флиртовала и даже не стеснялась проявлять чувства.
«И что, это ты на него так засмотрелась-то? — спросила я себя. — Вот что значит мало мужчин в школе. Скоро даже на мистера Филча засматриваться будешь!» — съязвила я про себя.
Когда работа с укреплением балок закончилась, профессор добрался до конца стеллажа и спрыгнул. Он выпрямился, потер руки и взглянул на меня. Я тут же резко отвернулась и уставилась в окно.
«Вот черт, — подумала я, — лишь бы не прочитал мысли».
