— Северус, что ты творишь? — возмутился Люциус.
— Наказываю! — фыркнул он.
— Люциус, ну хоть ты его образумь! — попросила я его.
— Северус, остановись, ты его так убьешь! — рявкнул Люциус на него.
Северус отстранил палочку, после этих слов, наверное, к нему вернулось самообладание.
Габриэль лежал на земле и не двигался. Люциус спустился и проверил его пульс.
— Живой, — сообщил он.
Я выдохнула с облегчением от услышанного. Я схватила Северуса за руку, он посмотрел на меня и вытер мои слезы свободной рукой.
— Кого мне еще сегодня предстоит наказать, Анри? — процедил он мне.
Я молчала.
— Это послужит для тебя примером, Люциус, если ты решишь пристать к моей жене! — грозно произнес Северус и посмотрел на Люциуса.
— Да, я уже понял это, Северус! — уточнил Люциус.
Мы вернулись в школу молча. Мы не выясняли отношения, не разбирались, молча легли спать. Я хотела прижаться к нему, но он отстранил меня от себя.
После этого инцидента что-то сломалось в наших отношениях, и самое главное, я не понимала, что именно.
Я старалась не показывать ему, что я недовольна его отношением ко мне, когда он не ночевал в нашей спальне, я ревела из-за этого, часто стала болеть голова.
========== Глава XXV. И где же она, твоя любовь? ==========
Утром я опять проснулась одна. Это уже стало нормой в нашей жизни с Северусом.
Я приняла душ, замазала круги под заплаканными глазами и спустилась в Большой зал на завтрак.
Голова трещала просто до невыносимой боли.
Я села рядом с Северусом и пожелала всем доброго утра.
Люциус передал мне чашку кофе.
— Спасибо, — поблагодарила я его.
Я сделала глоток кофе. Потерла свой висок пальцами и закрыла глаза.
— Головная боль с утра, Анри? — спросил Люциус.
— Ужасная, всю Римскую империю бы не вместила, — ответила я ему и опять потерла виски.
— Может, тебе стоит меньше пить? — дерзнул он.
— А может, тебе стоит закрыть свой рот? — фыркнула я и посмотрела на него.
— Женский алкоголизм, он не лечится, Анри, — уточнил он.
— Видать, как и мужская тупость, — ответила я ему в след.
— У Помфри есть хорошее зелье от головной боли, дорогая! — наконец Северус вступил в нашу беседу.
— Думаю, оно не поможет, — ответила я ему. — Если бы ты чаще ночевал в спальне, то знал, отчего она у меня, родной, — прошептала я ему и встала из-за стола.
Этой ночью он пришел. Но эта была просто нужда, потребность. Он просто не мог долго без меня, без моих губ, без моего тела.
И я впервые почувствовала это ужасное слово «пресыщение». Нет, не мое, конечно, а пресыщение Северуса. Он вел себя, как все остальные, он хотел взять, но не отдать.
Только его нужда и его потребность были этой ночью. Конечно, я сделала вид, что все хорошо, но внутри меня все оборвалось. Не сказать, что мне было плохо, нет, я так же стонала под ним и так же получила от него всю его мощь. Но его любовь ко мне исчезла, и я это чувствовала.
Я любила его, безумно, страстно, до боли в сердце, и что делать, я не знала.
Наша жизнь стала такой пустой и бессмысленной. Я не понимала, как мне быть и что предпринять для того, чтобы хоть что-то изменилось.
Северус так же изредка ночевал в нашей спальне, и наши ночи уже не были страстными и жаркими. Он не сгорал от безумия, и я не чувствовала его сжигающую страсть к себе.
Как говорят маглы, он выполнял супружеский долг.
От этого на душе просто бушевал проливной ливень, было противно и унизительно.
Я старалась отвлечь себя от этого. Стала чаще летать на Буцефале, больше проводить времени с Алексом.
Рождество мы провели так же в семье Уизли, к нам еще присоединился Люциус и Драко.
Сын Гарри уже слегка подрос и просто был вылитым отцом.
Я взяла его на руки, когда Джинни пошла за его бутылочкой, и вспомнила маленького Алекса. От воспоминаний я улыбнулась.
— Вам бы уже пора второго заводить, Анри! — внезапно сказала Молли.
Я промолчала и ничего не ответила ей.
Наши отношения с Северусом и так были на грани, но он этого не показывал, так же старался быть обходительным и внимательным ко мне.
Хотя ребенок мог бы сблизить нас, но у нас уже был Алекс. И это как-то не очень-то сближало нас.
Северус так же пропадал у себя, даже иногда с Алексом, я не видела их целыми днями.
Только вечером Алекс прибегал и целовал меня на ночь.
Ближе к зиме я узнала, что забеременела. Уже как две недели не могла сообщить Северусу эту новость.
Он был полностью погружен в свою работу. Факультет требовал много времени, затрат и сил. Это был его смысл в данный момент, он стремился отдать все свои знания и умения ученикам.
Утром мы о чем-то бурно разговаривали, обсуждая вчерашнюю тренировку.
У меня разболелась голова, и я присела на кровать.
Северус подошел ко мне и присел рядом на колени. Он прикоснулся своими пальцами к моим вискам и помассировал их. Я закрыла глаза и расслабилась.
— У тебя что-то участились головные боли, дорогая, — сказал он.
— Это все из-за положения, — без задней мысли сообщила я.
И тут поняла, что сказала не то, что нужно было, закусила губу и открыла глаза.
Северус смотрел на меня в упор.
— Из-за какого положения? — нахмурился он. — Анри!
