Но осенью состояние Северуса резко ухудшилось. Он опять лег в больницу Мунго, но переливание не помогло. Его кровь просто отвергла новую, и его состояние ухудшилось.
Ему только помогало тонизирующее зелье, и то он принимал его по несколько раз в день.
Я стала замечать, что болезнь его просто забирает потихоньку, медленно и мучительно. Он держался изо всех сил, не показывал мне, как ему тяжело и мучительно больно.
Я тогда так сорвалась, что разгромила всю спальню. Истерика была бешенной, я просто все громила на своем пути. Я билась в истерике и безумно плакала. Я понимала, что так нельзя, что нужно держаться, но выносить то, что скоро могло случиться, я просто не желала и до дрожи боялась.
Боялась остаться без него, что его не будет рядом. В тот момент я думала только о себе и не понимала, как тяжело Северусу. Это был мой эгоизм, но я не готова была принять этот факт.
Как-то я подслушала его разговор с Люциусом. И это окончательно меня добило.
— Я хотел попросить тебя, Люциус, — начал Северус.
— О чем, Северус? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты был рядом с Анри, когда меня не станет, — ответил он ему.
— Ты со всем умом тронулся, Северус! — возмутился он.
— Только не говори мне, что ты никогда не думал об Анри, — прохрипел Северус. — Мне даже в твою голову не надо залазить, чтобы это знать!
— Анри любит тебя, — уточнил Люциус. — Я думаю, что это невозможно.
— Я сам знаю, что это невозможно, но ты, главное, будь рядом, — пояснил Северус.
— А ты о ней подумал? — поинтересовался Люциус.
— Я каждую минуту о ней и думаю, — фыркнул Северус. — И даже не могу представить, что с ней будет, когда это произойдет.
— Может, все же есть выход? — спросил Люциус.
— Ты и сам знаешь, что нет, остается только ждать, когда болезнь сама заберет меня, — ответил Северус.
— Ты так спокойно на это реагируешь, — удивился Люциус. — Неужели ты не боишься смерти, Северус?
— Ты забыл, Люциус, я уже умирал! — уточнил он. — Но тогда меня ничто не удерживало, а сейчас есть Анри, дети и школа, которым я нужен, и они мне нужны! Я запрещаю думать, что будет, когда меня не станет, но видеть, как мучается Анри, как она переживает, постоянно ее красные глаза от слез — все это меня еще сильнее убивает!
Я стояла за дверью и плакала. Потом побежала в нашу спальню и сорвалась.
Северус влетел вслед за мной, он хотел остановить, успокоить меня, но не мог, он был не в силах остановить мое буйство и безумие. Я разбила пару ваз и светильник, раскидала книги с полок и разбила зеркало.
Когда я ослабла и обессилила, я упала на пол, на осколки зеркала, и просто зарыдала. Северус поднял меня и усадил на кровать. Он сел на колени передо мной и стал гладить мои ноги, руки, снял обувь и помассировал ноги.
Я смотрела на него и просто плакала. Мои руки истекали кровью. Он привстал и провел ладонью по лицу, стирая слезы с него.
— Анри, девочка моя! Ну зачем ты так? — тихо сказал он. — У тебя руки в крови, — сообщил он мне и стал шептать заклятие, кровь в секунду исчезла.
— Северус, я люблю тебя, — прохрипела я, так как сорвала голос.
— Я тоже безумно тебя люблю, Анри! — ответил он мне.
— Тогда не оставляй меня. Прошу, — всхлипнула я.
— Малыш, ты же знаешь, что я не могу тебе этого обещать, — уточнил он.
Слезы текли непроизвольно, Северус обнял меня, стоя на коленях, и его голова легла на мои колени.
Я опустила ладони на его голову и провела по его волосам.
— Анри. Ты сильная, — прошептал он.
— Без тебя я ничто и никто, — хрипела я.
— Счастье мое, давай не будем думать о том, что будет потом, — сказал Северус. — У нас есть время, давай его проведем вдвоем!
Мы так просидели почти всю ночь, под утро просто заснули на кровати.
Алекс и Аннета часто навещали нас. Северус старался больше времени проводить с ними. Конечно, я старалась не плакать, но не могла. Северус с каждым днем все больше и больше употреблял зелье, чтобы оставаться на ногах и работать в полную силу.
Как это больно. когда ты видишь, как твоего родного, близкого человека с каждым днем все сильнее и сильнее забирает смерть. Его болезнь просто высасывала из него всю его силу, мощь и желание жить.
Ему было тяжело бороться с этой болезнью, но он не опускал руки до последнего.
Без зелья он уже просто не мог встать с кровати, принять душ, одеться, работать, это стало его наркотиком, без него он не жил.
Когда Северус ночами спал, я спать не могла, я боялась, что однажды проснусь, а его нет.
— Ты опять не спишь, — прохрипел Северус и обнял меня сильнее.
— Не спиться, — соврала я.
— Тебе столько лет, а врать ты не научилась, — сообщил он. — В твоей бессоннице виновен я.
Я поцеловала его обнаженную грудь, и опять подкатил ком к горлу.
— Если ты сейчас начнешь опять плакать, я уйду спать в кабинет, — возразил он.
— Я не буду плакать, только не уходи, — прохрипела я, но слезы все же упали на его грудь.
— Ты обещала мне, — сказал Северус.
— Все, я не буде больше, — вытирая слезы, ответила я ему.
Северус прижал меня к себе, и я постаралась заснуть, а он все перебирал мои волосы на голове, пока сам не заснул.
