Расхохотавшись, Харрисон обнял девушку, привлек к себе и с нежностью заверил ее, что во всех его эротических фантазиях Мэри Роуз неизменно была невероятно счастлива, удовлетворена, рада и потрясена его сексуальной неутомимостью.
– Ты прямо не знала, как меня благодарить, – заключил он.
Мэри Роуз слегка отстранилась и посмотрела прямо на него.
– Господи, ты не можешь избавиться от своей самонадеянности даже во сне. Ну что мне с тобой делать?
У Харрисона было несколько предложений на этот счет, но он решил пока не высказывать их.
– У тебя пальцы ледяные, – сказал он вместо этого.
– Ты оставил открытой дверь. Пожалуй, стоит ее закрыть.
Харрисон прикрыл дверь и, взяв девушку за руку, подвел к кровати. Некоторое время, которое показалось им вечностью, они стояли в каком-то футе друг от друга, чувствуя, как между ними сгущается невидимое поле желания. В слабом свете лампы девушка, одетая в розовое платье из тонкой материи, с ниспадающими на плечи светлыми волосами походила на ангела. Чем дольше Харрисон смотрел в ее голубые глаза, тем больше убеждался, что Мэри Роуз – самое прекрасное существо на свете.
Потом девушка медленно развязала пояс и дрожащими руками сняла платье. Макдональд, продолжая смотреть на Мэри Роуз, взял платье и швырнул его на пол.
Девушка принялась было стягивать сорочку, но он остановил ее.
– Позволь мне, – шепнул он хриплым от возбуждения голосом. Мэри Роуз бессильно уронила руки.
Раздевая девушку, Макдональд старался действовать не спеша, правда, для этого ему пришлось напрячь всю свою силу воли: его так и подмывало просто сорвать с нее одежду. Харрисон, однако, решил во что бы то ни стало не проявлять нетерпения – он хотел, чтобы эта ночь стала для Мэри Роуз незабываемой.
Он медленно приподнимал сорочку, лаская постепенно открывавшееся ему тело девушки.
У Харрисона перехватило дыхание при виде ее нежной, гладкой кожи, ее полных грудей с розовыми сосками, плавных, округлых линий ее удивительно пропорционального тела.
Ему захотелось прижать Мэри Роуз к себе, но он, все еще сопротивляясь вожделению, сбросил сорочку с плеч девушки и медленно стал спускать ее ниже.
Наконец сорочка упала на пол у ног Мэри Роуз. Харрисон сделал шаг назад и окинул девушку восхищенным взглядом.
– Ты еще прекраснее, чем я себе представлял, – сказал он. От этого искреннего комплимента и обожания, светившегося в его глазах, все смущение девушки как рукой сняло. Она протянула руки к Харрисону.
– Хочешь, чтобы я тебя раздела?
– Нет, – ответил он. – Подожди немного. Если меня сейчас раздеть, я начну торопиться и все испорчу. Пусть у нас все будет идеально.
– А если ты будешь все делать слишком быстро, это неправильно? Харрисон покачал головой:
– Ничто из того, что происходит между нами, не может быть неправильным.
Макдональд не дал Мэри Роуз времени подумать над его последними словами – он обнял девушку и крепко прижал к себе. Харрисон уткнулся носом в ямку на ее шее, вдохнул ее запах и целиком отдался этому восхитительному ощущению. По вздоху, вырвавшемуся у Мэри Роуз, Макдональд понял, что ей так же приятно, как и ему. – Я знала, что будет так хорошо.
Дыхание Харрисона стало прерывистым. Он целовал ее шею, ласкал губами и языком мочки ушей, одновременно нашептывая девушке все, что ему хотелось.
Слова Харрисона возбуждали Мэри Роуз не меньше, чем его прикосновения. Она гладила его грудь и плечи, наслаждаясь игрой мощных мышц под ее пальцами и приходя в исступление от его тела. Лишенное каких-либо комплексов и ненужного жеманства поведение девушки еще сильнее разжигало в Харрисоне желание. Каждый ее жест, каждое слово, каждое движение будили в нем неукротимую страсть. Обнимая Мэри Роуз одной рукой за талию, Харрисон наклонился, чтобы поцеловать ее. Теперь Макдональд думал только о том, как доставить девушке максимум удовольствия. Он гладил шею Мэри Роуз, дотрагивался до ложбинки между ее грудей, а затем пошел в своих ласках еще дальше, осторожно водя пальцем по соску. Девушка инстинктивно выгнулась, а потом закрыла глаза и застонала от наслаждения.
– Ты сводишь меня с ума, – шепнула она на ухо Харрисону.
– Это еще не все, – ответил он.
Мэри Роуз казалось, она больше не выдержит. По жилам у нее словно растекался жидкий огонь, странное давление где-то внутри становилось все сильнее. Губы Харрисона слились с ее губами, в то время как рука его скользнула ей между бедер – Харрисон решил перейти к более интимным ласкам.
В какой-то миг Мэри Роуз подумала, что она сейчас умрет от невыразимого наслаждения. Харрисон весь дрожал от возбуждения. Чувствуя тепло и влагу Мэри Роуз, он потерял остатки самообладания. Он снова поцеловал ее долгим, страстным поцелуем, а когда губы их на какую-то секунду разъединились, вдруг ощутил, что Мэри Роуз отводит его руку.
