— К черту твои манипуляции.
Поняв, что вышел на скользкую тропу, Том тут же отступает:
— Прости. Я понял. Не сейчас.
Поглаживая меня по щеке и волосам, он ждет, когда я успокоюсь. Потом тянется за поцелуем, накрывая своим горячим тяжелым телом. Животом я чувствую его твердый член и вновь загораюсь желанием.
— Как ты хочешь это сделать? — низко и тихо спрашивает Том.
Тяжело вздохнув, шепчу:
— Будь грубым.
Хищно улыбнувшись, он сжимает мою челюсть рукой так, что становится больно. Схватив его ладонь, я пытаюсь убрать ее, но не получается. Отвернувшись немного в сторону, Том возвышается надо мной, берет ногу и закидывает ее себе на плечо. Я приподнимаюсь на локтях, но тут же получаю сильный толчок в грудь, который прибивает меня к матрасу.
— Лежать, — командует он.
Я дрожу от возбуждения. Его доминирование заводит, а легкая боль добавляет остроты ощущений. Подавшись вперед, Том прижимает мои колени к груди и резко проникает внутрь.
Задохнувшись, я даже не успеваю вскрикнуть, как он начинает раз за разом глубоко погружать в меня свой член. Я хватаюсь за его предплечья, царапая кожу, но Том грубо перехватывает мои руки и прижимает к кровати, сильно надавливая. От каждого толчка я вскрикиваю, извиваюсь, пытаюсь освободиться, но только для того, чтобы его давление стало сильнее.
Схватив меня за ногу, Том сдавливает ее до боли. Наклоняется вперед, складывая меня пополам и помещает руку на шею. Он делает это нежно, не переходя рамок дозволенного, но я была бы не я, если бы не хотела пересечь черту.
Положив свою ладонь поверх его, сжимаю пальцы. Том облизывается, продолжая вколачиваться в меня, и смыкает мою шею крепче. Я давлю еще сильнее, смотря ему в глаза, молча разрешая душить меня так сильно, как он хочет.
Я тебе доверяю, Том. Уверена, ты знаешь, как это делать.
Убираю руку, но давление не исчезает. Дышать становится тяжело, в какой-то момент доступ кислорода почти прекращается, в глазах темнеет. Именно тогда Том разжимает руку, позволяя мне судорожно вдохнуть, но только один раз. Он держит меня на краю сознания, но я вдруг на секунду отключаюсь и тут же прихожу в себя. Становится страшно, я пытаюсь убрать его ладонь, но почти не чувствую рук и не могу ими управлять. Оставив попытки освободиться, ощущаю приятное покалывание в пальцах.
Я как будто лечу, становлюсь невесомой. Перед глазами всплески серого, между ног сладостная тяжесть. Я уже не чувствую ничего, что происходит в реальности: остается только чувство полета и наслаждение. Оргазм выходит плавным и очень долгим: мне просто приятно бесконечное количество времени. Это будто сон, и я вдруг резко просыпаюсь, когда все заканчивается: начинаю мучительно кашлять и втягивать в себя воздух. Шея болит, и я судорожно касаюсь ее. Возвращаться в реальность оказывается больно.
Том дожидается, когда я приду в себя, а потом приближается к лицу, склоняется над ним, принимаясь доводить себя до конца. Он запускает руку мне в волосы, сжимает их на затылке, приближая меня к своему члену.
— Я кончу на тебя, — говорит он, и я открываю рот, дав согласие.
Гортанно застонав, он изливается на мои губы, нос и щеку. Громко выдохнув, опускает меня на подушки и ложится рядом. Я вытираю лицо руками, потому что сперма начинает стекать в уши, но быстро понимаю — это не помогает.
— Черт, Том, твоя сперма теперь везде, — сетую я.
— Прости, малышка, — устало говорит он, касаясь моей руки.
Поднявшись на ноги, шатаюсь на месте из-за темноты и звезд в глазах. Вот, блин. Доковыляв до раковины, смотрю на себя в зеркало: на щеках полопались сосуды, образовывая красную сеточку, губы посинели. На шее красные следы от пальцев.
Сил удивляться нет. Я умываюсь, понадеявшись, что это пройдет, и возвращаюсь в кровать. Обняв Тома и закинув на него ногу, погружаюсь в сон. Я так устала.
Конечно же, ничего не проходит, а становится только хуже. Мое лицо буквально кричит о том, что меня душили, и повстречайся мне какой-нибудь коп, он бы точно захотел расспросить, что случилось.
Из-за этого на следующий день я не еду на саундчек и не посещаю концерт. Приходится сказать Мэнди, что я приболела, потому что она решила, что я до сих пор страдаю из-за Тома и не хочу никуда выходить. Но по факту я провожу время с удовольствием: наслаждаюсь одиночеством, лежу в ванной и смотрю сериалы. Все идет хорошо ровно до того момента, как на экране телефона я вновь вижу вызов от отца.
Сжав зубы, решаю не отвечать, но он звонит вновь. Приходится взять трубку, потому что он не успокоится, я ведь знаю своего отца. Не здороваясь, папа говорит:
— Что произошло между Томом и Стивом Томпсоном?
Я хмурюсь.
— Пап, я повторяю, не знаю, кто это.
— Что Том ему сделал? — давит он. — Он избил его?
— Черт возьми, не знаю! — я хожу по комнате и размахиваю руками. — Я понятия не имею, может, избил, а может, нет! Я не знаю, кого Том избивал, а кого… — и вдруг резко останавливаюсь.
Руки холодеют. Нет, одного человека, которого Том избил, я знаю.
— Белинда, лучше бы тебе вспомнить, кто это, и рассказать мне все, что ты знаешь, пока мы все не оказались за решеткой!