«Очередное доказательство, что Америка полностью прогнила. Всем карательным институтам плевать, что он насиловал ребенка. #ОтменяемТомасаМитчелла».
«Я больше не буду слушать его песни. Какими бы классными они ни были, я не буду поддерживать насильника. #ОтменяемТомасаМитчелла».
«Белинда должна посмотреть правде в глаза. Я знаю, как это больно, но чем раньше она признается себе в том, что с ней случилось, тем будет лучше. #ОтменяемТомасаМитчелла».
«Я ненавижу его! #ОтменяемТомасаМитчелла».
«Удалила все песни «Нитл Граспер» из плейлиста. Чувствую себя лучше. #ОтменяемТомасаМитчелла».
«Какая-то часть меня отказывается в это верить. Он был моим кумиром на протяжении трех последних лет. #ОтменяемТомасаМитчелла».
«Так рушатся мечты. #ОтменяемТомасаМитчелла».
«БОЙКОТ ЕГО ГРУППЕ И МУЗЫКЕ! #ОтменяемТомасаМитчелла».
«Томас Митчелл должен умереть. #ОтменяемТомасаМитчелла».
Давление усиливается с каждой секундой. Мне начинает казаться, что нас ненавидит весь мир, все хотят, чтобы мы исчезли. Миллионы людей обсуждают ситуацию, и каждый имеет свое мнение. Основной нарратив такой: Том — насильник и должен поплатиться. Никому не важны факты, не важно расследование или доказательства. Люди нашли жертву и хотят ее распять, устроив публичную казнь. Человечество всегда было таким — будь то отрубание голов на площади или многомиллионная отмена. Люди хотят крови, такова их природа.
В толпе ты чувствуешь себя правым, и только стоя на плахе, понимаешь, как система несправедлива. Тебя хотят лишить жизни и не дают возможности оправдаться. Оказавшись в такой ситуации, ты не можешь из нее выбраться.
Я никогда не подставляла себя под удар. Не хотела публичности, не хотела давать людям возможность влиять на меня, но часто все происходит не так, как хочется. Напрямую моя жизнь не рушилась, но судьбы дорогих мне людей находились под угрозой. Вопреки всему мы надеялись спастись.
С самого утра Тому начинают приходить пожелания смерти на телефон — кто-то узнал его номер. Том швыряет айфон в мусорное ведро, а потом пинает его со всей силы, повалив на пол. Атмосфера гнетущая — все находятся в ожидании очередного удара. Сингл группы, до этого занимавший первую строчку в рейтингах, резко валится вниз. Мы с Томом публикуем отшлифованные пиарщиками оправдания, и это только поднимает еще одну волну возмущений.
Выпустив альбом, «Нитл Граспер» ожидали, что он дебютирует с верхних строчек чартов, но этого не происходит. Все рассчитывали на небывалую популярность альбома, но теперь такое невозможно. Из разговоров отца с лейблом я понимаю, что те недовольны. Деньги на рекламную кампанию альбома потрачены, а реализация под угрозой. Отец уверяет их — все под контролем, он разберется и начинает готовить документы, чтобы подать на маму в суд.
Он пытается напрямую связаться с ней, но натыкается на вереницу юристов, которые с удовольствием встали на ее сторону после успешной публикации в СМИ. Правозащитные организации и фонды заявляют о намерениях с ней сотрудничать, пожелав сделать лицом борьбы с педофилией. Оставив надежды договориться с матерью, отец решает идти на таран: как можно быстрее и жестче доказать, что она оклеветала нас. Медлить нельзя — от этого зависит наша судьба.
Все были решительны и верили в лучшее, но с каждой прошедшей секундой мы подступали все ближе к краху. Как бы ни старались, у нас не получалось оправдать свое имя, ведь мать опережала нас на сотню шагов. Мы и представить не могли, что нас ждет впереди.
В этот день Тому исполняется тридцать четыре. Середина января, в Нью-Йорке ледяной ветер, серость и паршивый мокрый снег. В отеле собираются гости: вечеринка была запланирована задолго до скандала и отменять ее никто не собирался, хотя Том и просил. С самого утра я наблюдаю его недовольство — он огрызается на гримеров и всех, кто пытается поздравить и приободрить. Первая часть дня рождения пройдет в гостинице, а оттуда гости выдвинутся в клуб.
Кто-то не приходит, решив, что связь с «Нитл Граспер» в такой момент может навредить репутации, но все же большинство людей прибывает на праздник. Гримеры приводят нас в порядок, и мы отправляемся на этаж, где запланирована официальная часть.
Людей — тьма, и я почти сразу теряю Тома из виду, потому что каждый из присутствующих требует долю его внимания. На публике Том преображается, начинает улыбаться и со всеми общаться, умело маскируя то, что у него на душе.
Я подхожу к столу с фуршетом, но кусок не лезет в горло — все думаю о том, что каждый из этих людей, скорее всего, читал статью. Наше видео уже не кажется самым ужасным происшествием в жизни — то, что люди будут думать о Томе как о педофиле, по-настоящему кошмарно.
Я вижу Марту с Джоуи, Мэнди с детьми и девушку Джеффа, даже сестру Тома Анну. Кажется, на его лице проскальзывает искренняя радость, когда он обнимает ее, не желая отпускать и ища в ней опору. Они разговаривают, а потом тихо пропадают из зала — наверное, это замечаю только я, потому что слежу за ними.