— Не делай вид, что ничего не было, — спокойно говорю я, не желая отступать. — Я помню, что ты сказал мне после дня рождения. Что ты на грани, и я нужна тебе. Я просто хочу об этом поговорить, но искренне!
— Ты ни черта не знаешь, — выплевывает Том, и хочет уйти, но я ловлю его на месте.
— Слушай, если это та причина, по которой ты пил, то стоит ей снова надавить на тебя, и ты сорвешься. Я просто хочу обсудить это.
— Есть миллион причин, по которым я пью, — снова огрызается он, но вырваться из моих рук не пытается, и я считаю это прогрессом.
— Ладно. Я понимаю. Но как только объявят о туре, о нас снова все вспомнят и… начнется. Опять.
Том закрывает глаза. Касается переносицы рукой, не в силах ничего сказать.
— Ты думаешь, что это разрушает твою жизнь. Поэтому неудивительно, что ты не справляешься.
Усмехнувшись, Том поднимает на меня глаза.
— Решила побыть моим психологом?
— Не хочу, чтобы ты сорвался, и пытаюсь сделать эту проблему видимой.
— Слушай, с каких пор ты такая умная, а? — серьезно спрашивает Том.
Я удивляюсь его вопросу и отшучиваюсь:
— Я полгода своей жизни общалась только с психотерапевтом. Чего ты ожидал?
Том молчит и выглядит, как человек, который не готов открывать темные стороны своего сознания и обсуждать это. Перебравшись к нему на шезлонг, я обнимаю его поперек груди и кладу голову на плечо.
— Я знаю, что это тяжело.
Том зарывается рукой в мои волосы.
— Малышка, я просто не хочу думать об этом.
Я киваю. Понимаю, что проще отодвинуть проблему куда подальше, чем принять боль и прожить ее.
— Может, тебе надо сходить к врачу? К психологу или к кому-то подобному…
— Я чертовски устал от врачей. — Том перебирает мои волосы и массирует голову.
Глаза закрываются, и я просто ложусь на него. Сдавшись, говорю:
— Ладно. Как хочешь. Если тебе нужна будет помощь, я с тобой.
Обнимаю его и чувствую, как проступают ребра. Том сильно похудел с тех пор, как я трогала его впервые. Он спускает руку мне на талию, и его большая ладонь крепко обхватывает меня.
— Что бы там ни было, я справлюсь, — говорит Том. — Белинда, я заговорил о туре, потому что хотел спросить, поедешь ли ты со мной. Он начинается через два месяца.
Я замираю. Неосознанно впиваюсь ему в предплечье и, почувствовав это, он начинает успокаивающе гладить меня по спине.
— Я просто… мечтаю, чтобы ты была со мной, — добавляет он, — не хочу расставаться.
Немного придя в себя, я вытягиваю руки, отстраняя Тома, и возвращаюсь на прежнее место. Он двигается за мной, взяв за запястья.
— Я буду избегать алкоголь и вечеринки, обещаю. Тебе ничего не грозит.
— Дело не в этом, Том. — Я убираю свои ладони из его рук и обнимаю себя за плечи. — Понимаешь, моя жизнь… она вроде как стала стабильной. Я хожу в приют, учусь помогать животным, посещаю группы, встречаюсь со своим наставником… Пытаюсь понять, кем я хочу быть и что меня интересует. А поехать в тур, значит…
…опять закрутить свою жизнь вокруг тебя, думаю я про себя.
— Да, я понимаю, — хрипит он и прочищает горло, — я все понимаю, и приму любое твое решение. Тур будет длиться год, но каждые три месяца мы будем возвращаться домой на какое-то время…
Руки и ноги холодеют. На год. Его не будет целых двенадцать месяцев.
Тревога поглощает меня, я пытаюсь дышать изо всех сил. Что случится за этот год? Что будет с ним, что будет со мной? Доверяю ли я ему настолько, чтобы позволить уехать одному? Готова ли пожертвовать своей жизнью ради его?
— Я взвешу все «за» и «против» и дам тебе ответ, — говорю я через некоторое время.
Поджав губы, Том кивает. Я отчетливо вижу: он расстроен. Надеялся, что я без раздумий соглашусь, но нет больше той безбашенной девчонки. Я должна хорошенько подумать перед тем, как принимать такое серьезное решение.
Я оказываюсь абсолютно права: объявление о предстоящем туре сильно подкашивает состояние Тома, и мне даже не нужно заходить в интернет, чтобы знать, из-за чего это происходит. На него это давит, очень сильно. Он считает работу единственной ценностью в своей жизни, и если та оказывается под угрозой, ему страшно потерять абсолютно все, что имеет. Я могу принять его чувства, но не понимаю, почему ему это важно. Наверное, дело в том, что мне самой не нравится такая работа, но все же я пытаюсь поддержать Тома, обесценивая его труд.
Я каждый день занимаюсь своими делами, не нарушая расписание: хожу в приют, где меня наконец-то допустили до животных, и я кормлю щенят и котят, умиляясь от их кругленьких животиков и огромных глаз; встречаюсь с Адио, который учит меня справляться со срывами; хожу на «Анонимных наркоманов», где мы обсуждаем нашу жизнь и делимся друг с другом опытом. Все остается, как обычно, кроме одного: я живу у Тома.