Они вышли в противоположные двери и поднялись на этаж выше, где в этот час наверняка не было уже никого. Орсон трогал ручки кабинетов, пытаясь найти незапертую дверь. Линус молча следовал за ним. Наконец им повезло — маленькая темная кладовка оказалась незапертой.
Орсон вошел туда первым, затем втянул за собой Линуса. Тот продолжал молчать, повинуясь сильному альфе.
— У меня по-прежнему нет с собой презерватива, — прошептал он на ухо омеге, желая его предупредить.
— К черту, твой презерватив, — улыбнувшись, хоть его улыбка и не была видна в темноте, произнес Линус. — Я тебя хочу, а не его.
Орсон вжикнул «молнией», расстегивая брюки на парне и чуть приспуская их вместе с его бельем. Он безумно возбудился, пока искал незапертое помещение, но хотел убедиться, что и Линус его, действительно, хочет.
— Сладкий, — прошептал он, вдыхая сандаловый с корицей запах парня и поглаживая его по животу и восставшему члену.
Затем повернул его спиной к себе, стараясь не задеть стоявшие в кладовке швабры и ведра, вот только грохота им от упавших предметов на пустом этаже и не хватало.
— Разрешаешь? — спросил он на всякий случай и почувствовал, как задрожал Линус от предвкушения.
Больше Орсон не стал ничего спрашивать, вжикнул своей «молнией» и легко скользнул до самого конца в парня. Тот дернулся и начал двигаться, постанывая.
— Тихо, — шептал ему Орсон на ухо, понимая, что и самому ему тяжело сдерживать рвущиеся свои стоны, — нас могут услышать.
Он продолжил говорить нежные глупости, стараясь оттянуть развязку, дождаться, когда парень первым кончит.
— Сладкий, — снова тихо проговорил он, запечатлевая жаркий поцелуй на его шее.
«След, скорее всего, останется», — с запоздавшим сожалением подумал Орсон. И вдруг ему до безумия захотелось поставить на омеге метку, чтобы все альфы чуяли, что он его и больше ничей.
— Ох, — простонал Линус, кончая.
— Ох, — в тон ему ответил Орсон, тоже изливаясь…
— Здесь нет туалетной бумаги, — жалобно сказал парень, когда Орсон из него вышел.
— Какое упущение, — хмыкнул мужчина, доставая из кармана носовой платок и любовно вытирая сначала Линуса, а потом себя.
Он привел в порядок их одежду, выглянул в пустой освещенный одинокой лампой в самом конце коридор и только после этого, убедившись, что они никем не будут замечены, вывел из кладовки Линуса…
К столу с закусками они вернулись раньше, чем освободился Энджи — он даже не заметил их отсутствие в зале.
— А, по-моему, горячая сельдь с гренками гораздо вкуснее, чем рольмопсы с яблоками, — услышал Энджи, как спорил его жених с его другом.
— Но ты же не ешь селедку? — удивленно спросил он у Линуса.
— Вкусы меняются со временем, — улыбнулся тот хитро. Он даже не пробовал эти два блюда, но надо было что-то сказать, чтобы снять неловкость, возникшую при появлении его жениха.
========== Глава 3 ==========
— Линус, — протянул шепотом Орсон, когда того увел жених, чтобы представить кому-то другому, и повторил сладко, — Линус.
Теперь он знал, чье имя повторять ночью, когда снова проснется весь мокрый от приснившейся страсти.
Он бросил несколько многозначительных взглядов в его сторону, но омега на него не смотрел, занятый разговором. У Орсона противно засосало под ложечкой. Как он посмел? И тут же попытался прогнать, избавиться от неожиданно возникшего чувства ревности. Он ведь даже не его омега, а чужой жених.
«Лопух», — обругал он себя, надо было у парня взять хотя бы номер телефона. Ну, и взял бы он? А дальше что?
— Он жених чужой, — вслух негромко произнес Орсон, стараясь прогнать прочь все мысли о Линусе. Дважды они с ним совершили глупость, этого вполне достаточно. Третьего раза точно не будет. Он чужой жених.
— Вы красавчика Линуса имеете в виду? — прошептал, склонившись к Орсону, внезапно оказавшийся с ним рядом супруг мэра.
— Его самого, — не стал отнекиваться или оправдываться мужчина. Их все равно многие видели беседующими вместе, могли случайно также заметить и этажом выше. Надо быстро придумать достоверную причину, за каким чертом их туда понесло.
— Хорош мальчик, — кивнул, согласившись с ним, супруг мэра.
Орсон улыбнулся, омеги редко отзывались друг о друге хорошо, видно сказывалась зависть к красоте других.
— Только он будет несчастен в браке, — продолжил грустно супруг мэра. — Родит, и запрут его в доме с детьми. Такую красоту любить надо и показывать всем, чтобы ей могли и другие полюбоваться.
И ничего больше не добавив, сразу отошел от Орсона.
