У Сашки совершенно вылетело из головы, что в 21:00 нужно выходить на связь с командиром роты и остальными командирами взводов. Да и не до этого – с новыми боевыми товарищами было так здорово. Танкисты и спецы пили водку "за бронетанковые войска", "боевую дружбу", "за погибших" и "победу", вспоминали последние дни, шутили, рассказывали смешные истории и анекдоты. Часов в одиннадцать вечера, когда откуда-то появилась третья бутылка, Щербаков выбрался из дома подышать свежим воздухом. На плече висел тяжелый АКС, с ним Александр теперь не расставался. «А не пострелять ли мне из автомата напоследок? – подумал он. – А то всё, война кончилась, теперь, поди, домой поедем, когда еще стрельнуть придется», – и он, спотыкаясь в темноте, зашагал в сторону темнеющих танков. Проходя мимо своего 157-го, Сашка никого не увидел. «Пьют где-то, суки», – мелькнула мысль в его голове, и лейтенант побрел дальше. На краю обрыва он улегся в сухую траву, передернув затвор, направил автомат в черную пустоту. Кое-где мерцали непогасшие за день очаги пожаров, и Александр выпустил длинную очередь в сторону одного из этих краснеющих пятен, затем еще. Зеленые и малиновые звезды трассирующих пуль вылетали из вспыхивающего ствола, стремительно падая в темноту…
В пять часов утра, когда над Карамахи моросил холодный осенний дождь, в Москве произошел очередной теракт. Восьмиэтажный кирпичный дом на Каширском шоссе полностью разрушил взрыв более трехсот килограммов тротила. Под его обломками погибли почти все находившиеся в нём жильцы – 124 человека.
Проснулся Александр утром на трансмиссии своего танка, прикрытый сверху толстым спальником. Рука онемела от накрученного на неё ремня автомата, а голова трещала, как будто в ней шли бои. Солнце бросало свои лучи вниз сквозь летящие облака, пытаясь высушить мокрую от ночного дождя землю. Рядом сидел Кравченко с такими же красными, как у Щербакова, глазами и следами похмелья на круглом небритом лице. «Бухали всё-таки», —проползла мысль в тяжелой голове лейтенанта.
Вскоре к танку подошли спецназовцы Тарас с Александром.
– Живой, Саша? – спросил усатый тезка.
– Живой, башка только раскалывается, – водка, может, "паленая", – Щербаков приложил к больной голове прохладный поддон, оставшийся от заряда.
– Да хер его знает, брали в Махачкале… Слушай, Саш, ты нам вчера патронов к нашему "Взломщику" обещал, всё равно не пользуешься.
– Обещал?
– Ага. У тебя же там лента на сто штук. Дай хотя бы десяток.
– Мужики, забирайте все сто. Вам нужнее.
К обеду небо заволокло низкими тучами и зарядила нудная мелкая изморось. Со стороны Кадара показался танк командира роты. Разбрасывая раскисшую рыжую глину, он лихо затормозил перед опустившими в сторону молчащего Карамахи пушки танками. Из люка механика выглядывало перепачканное грязью лицо Гаврика, а на башне из своего люка по пояс торчал жилистый Абдулов. На груди Олега рядом с нагрудным знаком "Гвардия" старого образца, похожего на орден, красовался еще один – темно-бордовый крест с мечами и Святым Георгием в центре. Не дожидаясь рапорта Щербакова, он приказал срочно собираться и следовать за ним в сторону Кадара, где уже выстраивалась для очередного марш-броска колонна мотострелкового батальона.
– Здесь у нас больше дел никаких, – сказал построенным танкистам Абдулов. – Следуем в Буйнакск на полигон "Дальний".
– Как же снаряд у меня в стволе? Вдруг выстрелит? Или взорвётся? – сказал Щербаков.
– Ничего ему не будет. Приедем на полигон, там разберемся.
– А что это у тебя за орден такой красивый? – указал взглядом на крест Щербаков.
– Это не орден, это ВВ-шный нагрудный знак "За отличие в службе", но во внутренних войсках они его чуть ли не за орден считают. Это за взаимодействие с войсками МВД.
– Красивый, – с завистью сказал Сашка.
– Саша, не ссы, всем, кто здесь был, такой вручат. Позже. Ты чего на связь вчера не выходил?
– Я выходил, – соврал Щербаков, – но никого не услышал. Гора, наверно, мешает.
– Ну может, и гора, – Абдулов кинул подозрительный взгляд на лейтенанта. – Давайте быстрей.
Со спецами не удалось попрощаться, отчего Щербакову стало очень грустно. Он так сдружился за эти дни с простыми ребятами-спецназовцами, вместе с ними действительно смело можно было "идти в разведку". Забрав ленту с патронами, спецы отнесли её в свой домик, а затем все пятеро удалились в сторону покрытых туманом гор на очередное задание. Последним в группе шел Тарас, за его спиной глядел в серое небо квадратным набалдашником ствола "Взломщик".
Сборы оказались недолгими. Минут через пятнадцать, ревя двигателями, Т-72Б месили грязь, едва поспевая за летящим по волнам разбитой дороги танком ротного. У Кадара зеленой змеёй вытянулась бронетехника батальона – "шишарики", заправщики, САУ и полумертвые БТРы. Многие бронетранспортеры опять прицепили на буксир к танкам и самоходным установкам. Вскоре колонна двинулась по уходящей вниз извилистой раскисшей дороге, петляя между горных склонов, поросших жухлой травой и корявыми деревцами.
