— Можешь, всё ты можешь… — Он вдруг резко перебил меня:
— Нет! Нет! Не заставляй меня!
— А домой? Ты хочешь в свой Нандор к папочке-графу?
— Да! Я хочу домой, но… — Вот теперь я его перебил:
— Да к чёрту твоё «но»! Слышишь меня? Вставай и пошли!
Я резко поднялся, светя факелом сверху, стоял над Патриком и думал, стискивая от досады зубы. Вот угораздило же связаться с этим нытиком. Тоже мне, сын графа, слюнтяй, размазня… Стоп! Я мысленно остановил себя. Я ничего не знал о фобиях. Знал, что они бывают разные. При арахнофобии боятся пауков, при коулрофобии — клоунов… А что ещё? Чем тут поможешь? Я не психолог, я даже не представляю, что в подобных случаях говорят и делают. Чёрт! Но я прямо физически чувствовал, как уходит время.
Я снова опустился к Патрику на уровень его лица. Как там в американских фильмах делают?
— Успокойся, хорошо? Медленно вдыхай воздух на всю грудь, расправь плечи и дыши. Спокойно, размеренно, всеми лёгкими… И выдыхай так же медленно… Через нос… Думай о чём-нибудь приятном… Ты любишь свой Нандор? А брата? Я его видел… И отца твоего видел… — Чёрт! Что я несу? Я не должен говорить ему, что бывал в Нандоре, мы договаривались об этом с отцом. Но глядя на Патрика, я сомневался, что он что-то запомнит из того, что было здесь, под землёй.
Он дышал, и я дышал вместе с ним, мы как два дурака сидели в подземном ходу — успокаивали нервы по тупой американской методике, что я не раз видел в голливудских фильмах. Эх, жаль я прихватил сюда только валидол, а не ведро валерьянки!
— Всё! Хватит! Пошли!
Я снова поднялся на ноги и глянул на Патрика сверху.
— Я не знаю… Нет…
К чёрту всё!
Я рывком наклонился к нему и, взяв за грудки, поднял на ноги, притиснул к каменной стене спиной и заговорил в огромные ошарашенные глаза:
— А теперь слушай внимательно, очень внимательно… — Я поднёс факел к его лицу очень близко, продолжая всё так же держать одной рукой за ворот камзола и плащ на груди. Патрик дёрнулся в сторону, опасаясь живого огня, и это меня порадовало: всё не так плохо. Может, американцы в чём-то и правы, он подышал тут по их методе и немного вернул мозги на место. Значит, будет слушать.
— Видишь этот факел? Кивни, если понял… — Патрик кивнул, поведя подбородком, и я продолжил: — Я не прятал здесь ещё один на запас, когда этот сгорит, и я, и ты — мы оба останемся в полной темноте… Назад я не пойду и тебя не поведу обратно… Или ты идёшь со мной или останешься здесь. Я заберу единственный факел, и ты останешься здесь один… Вот это будет точно могила… Назад ты сам не выйдешь, ты не откроешь дверь… А вперёд идти не можешь… Выбирай! Один здесь сдохнешь или всё-таки пойдёшь вперёд, где тебя, надеюсь, ждёт свобода и твой Нандор! Ну так что? — Я ещё раз толкнул его в стену спиной, требуя ответа.
Патрик молчал, глядя мне в лицо. Я не собирался ждать, пока он до чего-то додумается и что-то решит, я просто толкнул его вперёд, держа за шиворот.
— Ты просто переставляй ноги и думай о хорошем… Вернёшься домой, обрадуешь папочку-графа… Агнес сбежала, и ты сбежишь… Будете в расчёте… Никто никому не должен. Я же видел, как ты на неё смотришь. Она дома, а ты до сих пор тут… Тебе, разве, не обидно? — Я немного встряхнул его, таща впереди себя по тёмному узкому коридору.
Шли мы медленно, но, по крайней мере, шли. Патрик несколько раз споткнулся, но я удерживал его на ногах, не давая упасть, один раз его даже вырвало. Вот же чёрт! Патрик… Надеюсь, это будет самое большое испытание на нашем нелёгком пути. Потом всё компенсируется и сложится удачнее. И он, и я выберемся из передряги и будем вспоминать поход наш под землёй с улыбкой. По крайней мере, я-то точно буду… Про него не скажу.
Время тянулось, огонь в факеле метался, словно на сквозняке, каждую минуту я боялся, что он потухнет, и темнота окутает нас. Но, слава Богу, всё обошлось. Я открыл дверь, и свежий воздух ударил в лицо свежей прохладой.
Первым я вытолкал Патрика, потом вылез сам и всё закрыл, стараясь спрятать вход от посторонних глаз, подсвечивая себе факелом.
— Ну что, как ты, живой? — спросил я Патрика, тихо стоявшего рядом.
Ветки ивы над головой тревожно шумели под порывами ночного ветра, через крону, оставшуюся без листьев, на лицо и руки сыпались мелкие капли дождя. Этого ещё не хватало! Опять дождь. С утра как будто погода была, а ночью опять дождь натянуло.
Я поправил на плече лямку мешка с припасами, что успел собрать за эти последние дни. Этот мешок — тоже отдельная история. Я сам его сделал из старого плаща, пришлось попросить у служанок ножницы, иглу и нитки. Хорошо, мать меня с детства приучала к самостоятельности, я сам мог пришить пуговицу и зашить дыру на одежде. Кто бы мог подумать, что мне это пригодится.
— Отдышался? Пошли!
Я толкнул Патрика вперёд. Мне не нравилось, что небо уже посветлело, а на востоке появилась белая полоса подступающего рассвета. Ну и провозились же мы, честное слово. И это ещё не всё, надо найти лодку.
