Я почистила плащ, обувь, перчатки. Принесла чистую одежду и новую маску. Когда утром принесла завтрак, его уже не было.
Боги мои, даже в этом аду, в котором я живу, бывают светлые дни.
Вчера, накануне Нового года, я решил сделать себе подарок — сменить одежду, пропахшую дымом, и немного поспать. В коридоре у спальни я встретил Эвелину. Она строго сказала: «Оставьте плащ, обувь и перчатки у входа и пройдите в ванну». Я разделся, пошёл в ванную комнату, пахло чем-то приятным, вроде лимона с мандарином. «Это студенты придумали новую добавку к дезраствору» — объяснила она и вышла. Я забрался в ванну, растянулся во всю длину, расслабился. Вдруг она снова вошла. Я не ожидал. Сел так резко, что вода с шумом вылилась из ванны. «Я помою Вам голову и спину» — все так же строго сказала она. Она намылила волосы, её маленькие пальчики забегали по голове, лицу, ушам, шее, снова по голове. Тут внизу «кое-кто» зашевелился. Пришлось «кое-кого» прижать обеими руками. Она смыла мыло, показала, где чистая вода, полотенце и халат. Когда я вышел, в камине горел огонь из настоящих поленьев. У себя мы давно обогреваемся, кидая в камины разный хлам, в лучшем случае — уголь. На постели было чистое свежее бельё, и от этого я тоже отвык.
Она приказала мне снять халат. Тут я воспротивился — не могу же я стоять перед ней голый. «Я работаю в госпитале. Я всё видела» — говорит она. Тут я снова подумал и решил поддаться искушению. Лег в кровать, прикрылся покрывалом, на «кое-кого» положил ещё маленькую подушку-думочку (пусть думает, как себя надо вести) и снял халат. «Откуда у Вас столько шрамов? Почему на груди их гораздо больше, чем на спине?» — спросила она. — «Я давно воюю и никогда не поворачиваюсь к врагу спиной» — ответил я. Не стал рассказывать, что в младенчестве, когда я только-только начал ходить, первая палка, которую я взял в руки, стала моим мечом, что в 10 лет я уже отлично стрелял, а с 16 начал участвовать в настоящих сражениях в своем королевстве, в соседних и даже дальних землях, куда призывали нас союзники. Я ненавижу войну. Но чтобы не было войны нужна сильная армия. Поэтому я нещадно муштрую своих воев, угощаю их «нежданчиками», чтобы враг не смел даже думать о войне с нами, а с остальным мы справимся.
Она обтирала меня и «кое-кто» встал дыбом. Очень надеюсь, что она этого не заметила. Подала бокал вина. Настоящего хорошего вина! Наверняка, из королевских запасов. Попросил принести ещё бокал. Она повернулась ко мне спиной и пошла к буфету. Она похудела, но платье, обтягивающее её стройную фигурку, как всегда отлично на ней сидит. Банты на концах её длинных кос все так же лежат на попке, но совсем не хочется шлепать её, а хочется гладить долго и нежно. Она принесла бокал. Налила немного. Произнес тост с поздравлением, пожеланием здоровья, а про себя добавил: «И чтобы ты всегда была со мной». Выпили. Попросил её посидеть со мной, взял её руку, поцеловал, кожа на руке грубая, потрескавшаяся. Бедная моя девочка, как же тебе достается! Тебе бы цветочки рисовать, а ты мужиков голых обтираешь. Она положила мне руку на лоб, что-то запела. Я сразу уснул.
Когда проснулся, в комнате никого не было. На кресле, где она сидела, лежало чистое бельё, одежда и новая маска, а у входа вычищенные плащ, обувь и перчатки. Значит ночью, вместо того, чтобы отдыхать, она готовила их для меня. Дорогая моя, как же я тебя люблю!
Хоть спал я всего несколько часов, но чувствовал себя таким отдохнувшим, словно проспал сутки. Оделся, вышел, сел на коня и поехал исполнять свой Долг.
По дороге поймал себя на том, что напеваю песню о черном человеке. Эта песня звучит везде. Её поют все, причем, все по-разному: мои вои — как марш, студенты — как танец и при этом приплясывают, девушки в мастерской умудряются петь её как романс. Это, конечно, не поэтический шедевр, но слова очень правильные. Именно на «черных человеках» — моих воях, держится порядок, держится главная тяжесть борьбы с эпидемией. Они выполняют самую тяжелую и грязную работу: вывозят и сжигают трупы, проводят дезинфекции, борются с преступностью. Эта песня о них — настоящих героях борьбы с этой эпидемией. Это — дань уважения и благодарности им.
Недавно я услышал, как эту песню напевал Профессор, раскладывая кашу по тарелкам в бесплатной столовой. «Кто написал её?» — спросил я. Он пожал плечами: «Народ».
Дорогой Учитель, я раздавлена, разбита уничтожена. Моя жизнь разделилась надвое — ДО и ПОСЛЕ того злополучного дня. ДО — я сильная и уверенная, я чувствую мощь своего Дара. ПОСЛЕ — Дар пропал, я — никто и жить мне не хочется.
