Началась весна. Эпидемия затухала и наш госпиталь пустел. Постепенно больничные палаты превращались снова в залы, гостиные, покои, будуары. Работы было немного, тем более что вернулась Матильда и Королю я уже больше не была нужна. Я узнала, что сейчас в городе главная проблема — приюты, точнее их отсутствие, потому что много детей осталось без родителей. Я пошла в ближайший. Оказалось, что это бывшее заведение «Нега». Теперь-то я знаю, что это такое! Там завершался ремонт, но работы было еще много. Работать же было некому. Я позвала дворцовых. Придворные ещё не вернулись, обслуживать некого — так зачем без дела болтаться. Среди выздоровевших были женщины и мужчины, у которых все родные погибли во время эпидемии. Я думала, что для них приют — это возможность обрести и работу, и дом. Я была права, несколько человек решило работать здесь постоянно. Работали весело и с удовольствием. Покрасили стены в яркие цвета. Поставили кровати. Постельное бельё принесли из дворцового госпиталя. Придворные дамы все равно на нем спать не будут — им крахмальные белоснежные простыни подавай, а эти простыни от многократной стирки и дезраствора серые. Ладно. Главное чистые. Из простыней тех, что получше, сшили рубашки. Вои принесли несколько рулонов ткани из лавки, где владельцы умерли. Они сказали, что верхние слои они отрезали, тем не менее, мы их продезинфицировали, прокипятили, высушили и нашили девочкам платьев, а мальчикам курточек и штанов. Тут нам очень Нинель помогла и её мастерицы. Да, у Нинель уже образовалась своя мастерская! Появились первые дети, такие жалкие и испуганные. Их помыли, одели во всё новое, накормили и они немного ожили. Потом они целыми днями ходили за мной хвостиком, просили, то поиграть, то почитать, то рассказать им о черном человеке. Я играла, читала, рассказывала и отдыхала душой.
В тот день я собиралась в приют, но меня вызвали на заседание Верховного Совета. Там меня обвинили в смерти Королевы, в том, что я подвергала опасности жизнь Короля, открыв во дворце госпиталь, что растрачивала дворцовое имущество и ещё в чем-то, и ещё… Я уже не слушала. Я стояла, смотрела на Короля, ждала, что он сейчас скажет: «Она не виновата. Она действовала во благо Короля и Королевства». Но он не смотрел на меня, опустил голову и молчал. Вдруг — я четко уловила этот момент — во мне что-то оборвалось и мне стало ВСЕ РАВНО. Безразлично, что они скажут, что сделают со мной. Кто-то даже требовал смертной казни. Что-то говорил ЧЧ… Наконец Король сказал: «Удалить Эвелину из дворца на неопределенный срок»
Меня вывели из зала, я пошла в свою комнату и легла на кровать. Я ничего не видела и не слышала. Плакала Тая, собирая мои вещи. Приходил ЧЧ и что-то говорил. Приходили другие люди, что-то приносили и что-то говорили. Меня словно бы и не было. Я была мертва.
Утром меня повели к большой черной карете. Дворецкий нес мой сундучок. Он поставил его в карету, повернулся ко мне, поклонился и сказал: «Дорогая Эвелина, спасибо тебе за всё. Без тебя мы не выжили. Мы будем помнить тебя всегда!» — и поцеловал мне руки. Главный Повар принес большую корзину с продуктами: «Эвелиночка, скушай, пожалуйста. Мы специально для тебя готовили». Вокруг было много дворцовых — горничные, лакеи, повара, садовники, другие работники и работницы, с кем мы вместе переживали это страшное время. Многие плакали. Только мои глаза были сухи. Я пыталась улыбаться, но у меня ничего не получалась. Меня усадили в карету.
Дорогой Учитель, как Вы думаете, кто стал моим тюремщиком? Ни за что не догадаетесь. В карету сел Главный Советник — человек, которым я восхищалась и которого считала своим другом. Следом запрыгнул Брюс, положил мне голову на колени. Я положила руку на его голову и отвернулась к окну. Мне не хотелось ни видеть ЧЧ, ни говорить с ним. Мы поехали в сторону казарм. Там вдоль дороги по обе стороны выстроились вои и приветствовали карету как везущую высоких персон. Командор — Герой, как же его не приветствовать. Потом мы поехали к Университету. Карету окружили студенты. Они махали руками, кидали вверх шапки, бросали в окно цветы и кричали: «Да здравствует Эвелина!», «Позор Королю!» и что-то ещё. Вои, сопровождавшие нас, едва оттеснили их и дали карете проехать.
