В ту неделю мы очень много говорили. Я рассказывал Эвелине о себе, а она о себе. Я рассказал, что в нашем роду в течение нескольких поколений рождался только один мальчик. Дед был единственным сыном, отец — единственный сын, я тоже единственный сын. Моя мать умерла при родах. Девочек не было. Поэтому родственников у меня нет. Я очень хочу, чтобы у нас была большая семья, чтобы было много детей, а потом внуков.
Отец не женился и воспитывал меня один. Воспитывал как воя. Моей первой игрушкой был деревянный меч, в 10 лет я отлично стрелял из лука, а в 15 — владел мечом, как взрослый вой. В 16 лет отец взял меня на войну, и я участвовал в настоящем сражении. Потом отец скончался — дали знать о себе старые раны, и я в 18 лет стал командиром гарнизона. Случилась ещё одна война, тогда их было много, я воевал уже как командир своих воев. Меня заметил Старый Король и назначил меня Командиром столичного гарнизона.
Он заменил мне отца, много разговаривал со мной, советовал и говорил, что мне надо учиться. Он вызвал ректора Университета и велел сделать для меня специальную программу обучения. Так я и жил тогда. По утрам тренировался вместе с воями. Видя, что я «не хилый боец», они стали меня уважать. После обеда шёл в Университет, занимался с профессорами, тогда и познакомился со студентами, которые сейчас Министры, или со мной и своим сыном занимался Старый Король. Но если я внимал каждому слову, стремился не пропустить ничего, усвоить каждую крупицу знаний, понимая какой это бесценный опыт, то его сын — наш нынешний Король — был ко всему безразличен и безучастен. После ужина я садился за книги, выполнял задания профессоров и читал. Я понимал, какой я неуч, и учился очень упорно. По службе мне приходилось общаться с более взрослыми людьми, а при дворе и со знатными. Они не должны были видеть во мне мальчишку. И я надел маску — стал ходить только в военной форме и иметь строгое лицо без улыбки. Довольно скоро эта маска стала моим лицом.
В 22 года я был назначен Главнокомандующим. Приходилось много ездить по гарнизонам по всей стране. Садился в карету, обкладывался книгами и читал-читал-читал. В гарнизонах тренировал и тренировался вместе с воям. Вместе с ними брал замковые стены, сражался на мечах, стрелял. Для них это было необычно и вначале они щадили меня. Потом стали драться всерьез, и из поездок я возвращался с синяками, ушибами и даже ранами. Так что несколько моих шрамов и рубцов от тех учений. Хотя приходилось и воевать — и на своей земле, и в соседних государствах, и даже дальних. Я не привык прятаться, шёл впереди войска и получал ранения. С воями было просто — они вскоре признали во мне Командора. С их хозяевам было сложнее. По традиции хозяин замка — князь, граф или герцог — был командиром гарнизона. Но когда они вместе со всеми стали тренироваться, валяться в грязи на учениях, они решили, что не княжеское это дело, и назначили командирами своих молодых безземельных родственников. Стало намного легче. Если я чем и горжусь в своей жизни, то я горжусь тем, что армия нашего королевства самая сильная среди соседних государств. Её сила — это мир.
Когда мне было 25, умер Старый Король. Перед смертью он взял с меня обещание, что я не брошу его сына. Так я стал управлять страной вместе с ним, точнее, вместо него. Вначале некоторые деятели из знати пытались отодвинуть меня, но я напомнил Королю об обещании, которое он дал отцу, и о том, что за мной армия. Король смирился сразу. Он любил лишь внешние признаки власти: трон, парады, балы, собрания, где он первое лицо и его все чествуют. Любил роскошно одеваться, волочиться за дамами, развлекаться. Вникать же в государственные дела, решать их, а тем более добиваться результата он не хотел, да и не мог. Поэтому он вполне был доволен тем, что «волею Короля» всем этим занимаюсь я. Я понимал, что одному мне не справиться. У Старого Короля были свои помощники, но они были стары и отошли от дел. Поэтому создал «Теневой Кабинет» из своих друзей выпускников Университета. Они придумывали идеи, разрабатывали планы, как их решать, готовили Указы. Эти Указы я подсовывал Королю, он их подписывал, и я их выполнял. Так и жили, пока не началась эпидемия.
«Так вот почему ты стал «черным человеком», бедный ты мой» — сказала Эвелина и поцеловала меня.
Я расспрашивал её, как она оказалась в обители, о её Даре. Она рассказала, что её Дар проявился рано, что её мать, тоже ясновидящая, просила не рассказывать об этом никому. Однажды она не удержалась. Их сосед поранил на сенокосе ногу, и она сказала, что он умрет. Рана была невелика и все над ней смеялись и сосед тоже, но рана загноилась и сосед умер. Тогда о ней сказали священнику, а священник всегда говорил, что ясновиденье — это проклятие Богов, и послано за великие преступления рода, что таких людей нужно отправлять в обители.
